Рабочий день пошёл насмарку.
А вечером дома начался настоящий кошмар.
Барон, которого забыли выгулять днём (Роман обещал, но «вылетело из головы»), оставил «подарочек» прямо в прихожей. Причём — аккурат на любимых кроссовках Михайла.
— Рома!!! — взревел Михайло так, что стекло в раме задрожало.
Подросток вышел из своей комнаты, не снимая наушников.
— Чего орёшь?
— Пёс! Почему не вывел его?
— Ты не напомнил. Мама всегда пишет сообщение.
Михайло схватился за голову. Он начал убирать за собакой, его подташнивало. В этот момент зазвонил телефон — звонила Ярина.
— Ты где? Мы же договаривались на семь!
— Яриночка… — простонал Михайло, держа в одной руке тряпку, а в другой пакет с «сюрпризом» от Барона. — У меня форс-мажор. Дети… приболели.
— Все трое одновременно? — холодно уточнила Ярина. — Миша, ты опять?
— Нет-нет! Богдана тошнит! Не могу их оставить одних!
— Хорошо. Завтра будь как штык. Мне нужно выбрать ёлку — я присмотрела дизайнерскую, серебристую, за сорок тысяч гривен. Переведи мне деньги сейчас, сама оформлю заказ, раз ты такой занятой.
Михайло перевёл деньги. Сорок тысяч гривен. Это была половина его годовой премии. Оксана обычно укладывалась в десять тысяч на весь Новый год.
* * *
Среда прошла словно во сне. Михайло освоил плетение косичек — криво-косо, но София перестала плакать. Он выяснил, что в детском саду собирают деньги на подарок от Деда Мороза (зачем родители скидываются на подарок от сказочного персонажа — он так и не понял, но внёс тысячу гривен).
Вечером решил сварить пельмени из магазина.
— Я это есть не буду, — заявил Роман. — Они все слиплись!
— Ешь что дают! — рявкнул Михайло. — Мать в санатории!
— Она ведь не в санатории… — тихо сказала София. — Я слышала твой разговор с тётей Ириной по телефону… ты сказал ей, что мама ушла от нас… Папа… вы разводитесь?
Наступила тишина. Богдан замер с пельменем во рту. Барон прекратил чесать ухо и насторожился. Три пары глаз уставились на Михайла.
— Нет… ну… мы просто решили немного пожить отдельно… временно…
— Как у Станислава из третьего «Б», — подытожила София. — У него папа тоже «временно пожил отдельно», а потом привёл тётю Лесю… Она злая и кота спать к себе не пускает…
— У меня нет никакой тёти Леси! — выпалил Михайло и покраснел до корней волос.
— Зато есть тётя Ярина, — заметил Роман. — Я видел её имя у тебя в телефоне с сердечком рядом… Папа… это серьёзно?
— Рома! Как ты разговариваешь с отцом?!
— Нормально разговариваю! Ты нас бросил? Из-за этой тёти?
Михайло хотел стукнуть кулаком по столу или закричать во всю глотку ради авторитета… Но сил уже не было совсем никаких. Он опустился плечами и устало сказал:
— Никого я не бросал… Ешьте свои пельмени…
* * *
Четверг стал днём Х: утренник у Богдана.
Нужен был костюм Снеговика. В записке Оксана написала: «Костюм наверху в шкафу – осталось дошить». Михайло полез искать: готового костюма там не оказалось – только старые белые шорты, кусок ткани и упаковка ваты.
Он попытался дозвониться до Оксаны – абонент был вне зоны доступа.
Раздосадованный отец написал сообщение в родительский чат (куда он добавился только вчера): «Срочно нужен костюм Снеговика! Где взять???»
Ответила мама одногруппника Ярослава: «Михайло, вы ещё не шили? Татьяна говорила сама сошьёт – выкройки же лежали».
И тут до него дошло: ткань и вата – это всё составляющие будущего костюма… пока ещё несобранного воедино.
Всю ночь с четверга на пятницу начальник отдела логистики с двумя высшими образованиями сидел над белой футболкой сына и пришивал к ней клочья ваты иголкой с ниткой дрожащими руками; колол пальцы; вполголоса ругался; клеил морковный нос из картона оранжевого цвета…
Получилось чудище – Снеговик-мутант после апокалипсиса.
На утреннике Богдан выделялся больше всех: другие дети щеголяли покупными плюшевыми нарядами; он же стоял весь облепленный ватой, которая осыпалась при каждом шаге…
Но когда мальчик увидел папу среди зрителей – его лицо озарилось радостью:
— Папа! Глянь! Я таю! – закричал он весело как раз тогда, когда очередной кусок ватной обшивки упал на пол сцены…
Михайло улыбался сквозь слёзы и снимал всё происходящее на телефонную камеру – впервые он присутствовал на утреннике сына лично… Обычно ходила Оксана… А сам он всегда был слишком «занят». И ведь это было одновременно нелепо и невероятно трогательно…
После праздника позвонила Ярина:
— Ты ёлку забрал? Курьер звонил – тебя дома нет!
— Я был на утреннике…
— На каком ещё утреннике?! Миша! Через два дня мы летим в Дубай! Билеты куплены? Отель нашла классный – всего-то пятьсот тысяч за неделю со скидкой!
Михайло глубоко вдохнул:
— Ярина… иди ты… со своим Дубаем… со своей ёлкой за сорок тысяч… И со своей пустотой тоже иди куда знаешь… Мне некогда говорить сейчас… У меня сын снеговиком работает…
Он нажал кнопку завершения вызова и заблокировал номер навсегда.
* * *
Суббота наступила незаметно – 30 декабря…
Дома царил относительный порядок… Ну как порядок: гора грязной посуды копилась в раковине после того как посудомойка вышла из строя (оказалось туда нельзя лить обычное средство для мытья посуды); вся кухня была залита пеной; ёлки так никто и не поставил…
Дети сидели молча перед телевизором…
– Завтра Новый год… – тихо произнесла София.– А у нас даже ёлки нет… И мамы тоже нет…
– Дед Мороз к нам точно не придёт… – всхлипнул Богдан.– Он плохим детям подарки не дарит… Мы обидели маму… Она ушла… Теперь даже Дед Мороз к нам заглядывать перестанет…
У Михайла защемило сердце так сильно, что перехватило дыхание…
