Я сдерживала раздражение, натянуто улыбалась. Отвечала дежурными фразами: «Благодарю за совет», «Обязательно приму к сведению». А внутри всё сжималось в плотный, обжигающий ком.
Богдан либо не замечал этого, либо предпочитал делать вид, что ничего не происходит.
— Леся, ну она же не со зла, — говорил он каждый раз, когда я пыталась поделиться своими переживаниями. — Такая у неё натура. Всех поучать — её стиль общения. Она ведь нечасто приезжает. Потерпеть можно.
Эта фраза стала как заклинание в нашей семье: «Потерпеть можно».
Со временем стало только хуже. Маргарита словно почувствовала мою беззащитность и окончательно перестала сдерживаться.
Она начала комментировать мою профессию:
— Леся, ну какой из тебя менеджер, если ты даже дома порядок навести не можешь?
Задевала внешность:
— Тебе бы к парикмахеру сходить — совсем себя запустила. Богдан, мужчина должен следить за тем, чтобы жена выглядела достойно.
И особенно болезненно — тему детей:
— Леся, когда вы уже сделаете меня бабушкой? Или ты карьерой живёшь и рожать не собираешься? В наше время женщины и работали, и детей растили!
Это ранило особенно сильно. Мы с Богданом давно старались зачать ребёнка, но пока безуспешно. Я проходила обследования у врачей, сдавала анализы, принимала витамины… Это был трудный период в моей жизни. И каждое замечание Маргариты било точно в сердце.
Но Богдан продолжал твердить: «Потерпеть можно».
Однажды мне случайно открылся небольшой секрет Маргариты.
Она приехала среди недели — Богдан тогда был в командировке. Позвонила утром и сообщила: будет через час — нужно было забрать какие-то бумаги от него.
Я работала из дома и была одета в старые джинсы и растянутую футболку. Когда раздался звонок в дверь, я открыла ей и извинилась за свой внешний вид:
— Сейчас переоденусь…
— Да ну что ты, Леся! Я только на минутку! — отмахнулась она легко.
Прошла внутрь квартиры, взяла нужную папку… но задержалась у окна.
— Можно я выйду покурить на балкон? — неожиданно спросила она.
Я удивилась до немоты. Ведь Маргарита всегда презирала женщин с сигаретой — называла их «опустившимися».
— Вы… курите? — вырвалось у меня прежде чем успела подумать.
Она заметно смутилась и покраснела:
— Ну… иногда… когда сильно нервничаю. Только никому ни слова! Особенно Богдану! Он же этого не поймёт…
Я молча кивнула и пообещала хранить тайну. Это ведь была её личная история — раскрывать её было бы нечестно.
С того дня я начала замечать мелочи: как Маргарита ругала меня за грязь в прихожей, а сама заходила обутая прямо по ковру; как могла налить себе чай и оставить использованный пакетик прямо на столе после того как делала мне замечания о неряшливости; как разговаривала по телефону чужим голосом — мягким и ласковым — явно с каким-то мужчиной… Хотя официально оставалась вдовой уже много лет и постоянно говорила о своей преданности памяти мужа.
Маргарита оказалась обычным человеком со своими слабостями. Только себе она их прощала легко… а мне нет.
К своему тридцатилетию я готовилась особенно тщательно: пригласила родителей, подруг детства и друзей Богдана; навела идеальный порядок дома; накрыла щедрый стол; испекла медовик по бабушкиному рецепту — мой фирменный десерт.
Маргарита пришла с букетом цветов и коробкой конфет. Поздравила меня сухо и сразу оглядела стол оценивающим взглядом:
— Ого! Как всего много… Леся, тебе бы попроще всё делать… Зачем так перегружать стол? Всё равно половина останется…
