Когда последний гость ушёл, мы с Богданом остались вдвоём. Он сидел на диване, сжав голову руками. Я молча собирала со стола, не зная, как начать разговор.
— Леся, — наконец произнёс он. — Иди сюда.
Я подошла ближе. Он взял меня за руку и усадил рядом.
— Прости меня, — сказал он тихо. — Я вёл себя как слепой глупец.
— Богдан…
— Нет, подожди. Я действительно не осознавал, через что тебе приходится проходить. Думал, что Маргарита просто проявляет заботу. Что её упрёки — это такая своеобразная форма любви. Но сегодня я увидел твоё лицо… и понял: ты многое вытерпела.
Он обнял меня крепко, и я прижалась к нему, ощущая, как постепенно отпускает напряжение.
— Я не хотела конфликта с ней, — прошептала я. — Но это было выше моих сил.
— Ты поступила правильно, — ответил он уверенно. — Мне следовало встать на твою сторону раньше. Это моя ошибка — что всё дошло до такого.
Мы молча сидели среди недоеденных блюд и кусочков торта. И впервые за долгое время мне казалось: мы снова одно целое.
Маргарита не звонила три дня. Потом набрала Богдана — коротко и холодно сообщила: она обижена и больше не переступит порог нашего дома до тех пор, пока я не попрошу прощения.
Богдан ответил ей прямо: извиняться должна она сама. Что Леся терпела два года молчания и упрёков, а она давно перешла все границы дозволенного.
Разговор был недолгим — Маргарита повесила трубку первой.
Прошло две недели… затем месяц. Богдан пытался наладить отношения с матерью: звонил ей сам, предлагал встретиться где-нибудь вне дома. Но она упорно отказывалась от любых встреч и каждый раз повторяла одно и то же: извинения должна принести невестка первой.
Я даже не думала просить прощения. Не за то ведь нужно было извиняться… Не за правду сказанную вслух и не за то, что я наконец-то встала на защиту себя самой.
Прошёл ещё месяц прежде чем Богдан поехал к матери лично. Вернулся поздно вечером уставший и задумчивый.
— Ну как всё прошло? — спросила я его тихо.
— Она по-прежнему отказывается идти навстречу… Говорит, ты её унизила перед всеми… Теперь ей будто бы стыдно смотреть мне в глаза…
— Богдан… Я ведь вовсе не хотела её оскорбить… Мне просто хотелось донести до неё хоть часть того, через что я прошла всё это время…
— Я понимаю тебя… И ей пытался объяснить это тоже… Но она пока не готова услышать или принять это…
Он обнял меня крепко и поцеловал в щеку:
— Знаешь… может быть так даже лучше… Пусть побудет пауза… Возможно со временем она пересмотрит своё поведение…
Прошёл год с того вечера – Маргарита так ни разу больше у нас дома не появилась. Богдан виделся с ней лишь изредка – иногда наведывался к ней или встречались в кафе на нейтральной территории. Она интересовалась его делами поверхностно – обо мне же никогда ничего не спрашивала; словно меня вообще нет в его жизни…
Сначала мне было тяжело принять такую ситуацию – внутри жило чувство вины… хотя разумом я понимала: виниться мне совершенно незачем… Порой сомневалась – может быть стоило подобрать другие слова? Быть мягче?
Но со временем пришло осознание: тогда я поступила правильно… Защитила своё достоинство… Своё право жить так как считаю нужным в собственном доме… Право быть собой – несовершенной женщиной без чужих стандартов…
И сам Богдан изменился заметно – стал внимательнее ко мне относиться… Нежнее стал говорить… Научился слышать меня по-настоящему… Мы стали настоящей командой…
Иногда во время уборки квартиры мысли возвращались к тому вечеру… К лицу Маргариты после моих слов при гостях… К той тишине повисшей тогда над комнатой… И к лёгкости внутри после того как всё было сказано вслух…
Я всего лишь ответила свекрови на её замечания при всех присутствующих…
С тех пор она больше ни разу сюда не приходила…
И знаете что? Ни капли сожаления у меня нет…
