А у нас тут — как на фронте. Ты ведь не бросишь племянниц в беде? Они тебя за родного отца принимают.
Богдан с трудом сглотнул — в горле встал ком. Эти слова, «как родного отца», больно ударили по самому сердцу.
У него был сын, и он мечтал быть для него настоящим отцом. Но разве может настоящий отец отказать своим детям?
— Ладно, — произнёс он негромко. — Переведу Кристине пять тысяч. Но, Ганна, это в последний раз. У нас тоже есть свои нужды.
— Спасибо тебе, братик! Я знала, что ты не подведёшь! Ты же у нас золотой! — сестра снова защебетала. — Софии передам: дядя Богдан выручит.
Позже вечером, когда Богдан отправил перевод, Владислава молчала. Он ощущал себя предателем.
Пришли выходные. Лариса снова приехала — на этот раз с парой тёплых носков для Назара и свежей домашней выпечкой. За столом витала натянутая учтивость.
— Не хочешь узнать, как там Кристина? — спросила Лариса, аккуратно отламывая кусок пирога. — Она закрыла сессию!
— Замечательно! — ответил Богдан.
— Вот видишь, как хорошо получилось благодаря твоей помощи, — одобрительно кивнула мать. — А София записалась на курсы! Ганна счастлива: говорит, ты стал настоящей опорой семьи.
Владислава отставила тарелку и больше не притронулась к еде.
— Лариса, а вы не задумывались о том, что опора семьи — это прежде всего муж и отец? Богдан вкалывает на двух работах ради нас с Назаром, а не ради взрослых племянниц!
— Владислава! — резко оборвал её Богдан.
— Нет уж, Богдан… довольно! — она поднялась из-за стола; глаза её сверкали. — Хватит молчать! Назар мечтает о велосипеде уже второй год… но мы не можем его купить. Зато легко расстаёмся с пятью тысячами на английские курсы для Софии! Хотя она могла бы сама заработать на них подработкой – как делают все нормальные студенты!
Лариса побледнела заметно.
— Как ты можешь так говорить? Это же родная кровь!
— А кровь вашего внука? — голос Владиславы дрогнул и сорвался. — Для вас Богдан просто кошелёк с обязательствами по чужим счетам! Вы его любите? Или вам дорого только то, что он может дать?
В комнате воцарилась мёртвая тишина. Назар испуганно переводил взгляд с мамы на бабушку.
Богдан чувствовал себя так, будто почва уходит из-под ног. Всё накопившееся за долгие годы прорвалось наружу одним потоком.
— Я… пожалуй… пойду… — тихо произнесла Лариса и медленно поднялась со стула. Она выглядела растерянной и глубоко задетой. — Видимо… я здесь лишняя…
После её ухода долго стояла гнетущая тишина. Назара отправили играть в комнату. Богдан остался сидеть на кухне неподвижно, уставившись в стену перед собой. Напротив присела Владислава.
