— Прости, что так резко, — произнесла она без вступлений. — Но я больше не выдерживаю. Я теряю тебя, Богдан. Ты исчезаешь в этом бесконечном стремлении быть должным всем, кроме тех, кто по-настоящему тебя любит. Ты боишься их разочаровать, а в итоге каждый день причиняешь боль нам.
— Я не знаю, как остановиться, — прошептал Богдан. — Когда она говорит «самые близкие», у меня внутри всё сжимается. Мне кажется, я стану подлецом, если откажу.
— Самые близкие — это те, кто рядом и в радости, и в беде. Кто поддерживает тебя не только тогда, когда ему выгодно. Кто интересуется твоим сыном, а не только тем, сколько ты зарабатываешь. Ганна хоть раз спросила о нас? Хоть однажды предложила помощь? Нет. Только просьбы и ожидания.
В ту ночь Богдан долго ворочался без сна. В памяти всплывали сцены из детства: как Лариса шила ему школьную форму из старого пальто; как Ганна делилась с ним конфетами.
Да, тогда у них почти ничего не было, но они держались вместе. А теперь… теперь всё изменилось. Его настоящая семья — это Владислава и Назар; а груз прошлого давил на него всё сильнее. Утром он набрал номер матери.
— Лариса, нам нужно поговорить.
Они встретились в спокойном кафе на окраине города. Женщина выглядела усталой и задумчивой.
— Я больше не буду давать деньги Ганне и её дочкам, — сказал Богдан прямо и без обиняков. — У меня есть своя семья. Помогать я смогу только если случится настоящая беда — не ради чьих-то прихотей или желаний жить лучше за чужой счёт.
— Как же так?.. — глаза Ларисы наполнились слезами. — Они ведь твои родные…
— Да, родные по крови. Но Владислава с Назаром — моя семья по жизни. И я выбираю их путь рядом со мной. Я устал быть опорой для всех вокруг ценой собственного счастья.
Лариса молчала долгое время, медленно крутя чашку между ладонями.
— Я… просто хотела видеть вас сплочёнными… чтобы вы поддерживали друг друга…
— Поддержка — это не постоянное перетягивание денег из одного кошелька в другой. Это быть рядом словом и делом тогда, когда действительно нужно… А Ганна уже взрослая женщина: пусть учится сама обеспечивать своих детей как мать и хозяйка своего дома. А я хочу быть лучшим мужем и отцом для своей семьи.
Лариса тихо вытерла слезу со щеки.
— Я поняла тебя… Прости… если ты принял такое решение… — она поднялась из-за стола и ушла молча.
Ганна затаила обиду; племянницы какое-то время избегали общения с дядей Богданом. В семье повисло напряжение.
Но в доме Владиславы и Богдана наконец воцарилось спокойствие: супруги починили кран на кухне и начали откладывать средства на покупку автомобиля.
