— Ты бесполезная наседка! С тобой невозможно сосуществовать! — с яростью выкрикнул Владислав, швырнув вилку на стол. — Пятнадцать лет жизни — в никуда!
Мария вздрогнула всем телом, но не обернулась. Она молча продолжала протирать тарелки стареньким, выцветшим вафельным полотенцем. Её спина была напряжена до предела.
— Ты меня вообще слышишь, курица?!
На кухне витал запах дешёвого средства для посуды и капустного пирога, который он даже не притронулся попробовать. Под ногами Владислава жалобно заскрипел старый линолеум. Под столом серый худощавый кот Барсик, которого Мария приютила в подъезде прошлой осенью, злобно зашипел, уставившись на хозяина узкими глазами.
— И свою эту дохлятину убери отсюда! — гаркнул Владислав, делая вид, будто собирается пнуть животное.
Барсик пулей вылетел в коридор. Мария сжала полотенце в руках так сильно, что побелели костяшки пальцев.
Она выдерживала это почти пятнадцать лет. Все эти годы она оставалась для него «наседкой», «дурочкой», «ошибкой» и «пустым местом». А ведь она — Мария — с двумя высшими образованиями, когда-то считалась лучшим специалистом-экономистом в отделе. Но ушла на полставки и занималась бумажной работой дома только ради того, чтобы Владиславу было удобно.
Она поддерживала порядок в этой двухкомнатной квартире до блеска: штопала его носки и каждый вечер готовила ужин к его приходу — тот самый ужин, который он всё чаще отодвигал с показным равнодушием.
Раздавшийся дверной звонок оборвал надвигающийся скандал. На пороге появилась Лариса — мать Владислава.
— А вот и свекровь пожаловала… — процедил он сквозь зубы и тут же удалился в комнату, включив телевизор на полную громкость так, чтобы грохот разносился по всей квартире.
Лариса — сухощавая женщина с твёрдым взглядом и аккуратным пальто — проигнорировала сына. Она направилась прямо на кухню и крепко обняла Марию за плечи.
— Марийка… родная моя… Он снова?
