— А тебе-то что за интерес? Квартира принадлежит мне! Отец мне её завещал! — взорвался Владислав.
— Вот тут, сынок, ты сильно ошибаешься, — Лариса усмехнулась уголками губ. Улыбка её была ледяной и пугающей.
Она неспешно подошла к шкафу и извлекла из сумки потёртую синюю папку с бумагами.
— Забыл, Владислав, что твой покойный отец, царство ему небесное, хоть и был человеком неглупым, но к рюмке неравнодушным. И оформил он эту квартиру на меня. По дарственной. Чтобы ты её в пьяном угаре не промотал.
Лицо Владислава побледнело. Кристина хлопала ресницами в полном недоумении.
— Что?.. Как?
— А я, — Лариса неторопливо раскрыла папку и передала сыну один из документов, — три года назад всё оформила. В тот день, когда ты впервые поднял руку на Марию… а потом приполз на коленях просить прощения… Я тогда же пошла и переписала всё.
Владислав вцепился в бумагу дрожащими руками. Договор дарения. На имя Марии. Его «наседки».
— Ты… ты спятила?! — прошипел он сквозь зубы. — Отдать квартиру этой… этой никчёмной бабе?!
— Этой «никчёмной бабе», сынок, ты обязан пятнадцатью годами тепла и борщей, которые уплетал за обе щёки, — резко ответила Лариса. — А я ей благодарна за то, что она одна навещала меня в больнице после операции… пока ты мотался по «командировкам» с разными… — она с отвращением кивнула на Кристину.
Кристина вдруг всё осознала.
— Владислав? Так мы теперь куда? На улицу? Ты же говорил — это твоё! Обещал выгнать её!
От ярости у Владислава перехватило дыхание. Он рванулся было к Марии, которая по-прежнему стояла у двери молча, но Лариса преградила ему путь.
— Вон отсюда оба! — сказала она твёрдо.
— Я никуда не уйду! Я здесь зарегистрирован! — прохрипел Владислав.
