В этом «мы» всегда пряталась упрёк.
Первые месяцы супружества были сносными. Не волшебными — Ярина давно перестала верить в сказки, — но ровными. До тех пор, пока Татьяна не начала появляться без предупреждения.
— Просто проезжала мимо, — говорила она, разуваясь в прихожей.
Мимо Киева. Из Коцюбинского. Ну конечно же.
Каждый её приезд был как повтор предыдущего: бесконечные разговоры о старом доме, сырости, плесени и вечных трудностях родителей.
— Мама по ночам кашляет, папа ворочается так, будто шкаф скрипит, — жаловалась Татьяна с таким видом, словно ждала сочувственных аплодисментов.
— А может, стоит продать дом? — осторожно предлагала Ярина.
— Кто его купит? — тут же отрезала Татьяна. — И что потом делать?
Эти разговоры висели в воздухе тяжёлым облаком — неприятно и навязчиво. Пока однажды они не появились с чемоданами.
Мороз ударил резко и без предупреждения. Снег валил так густо, будто кто-то старался стереть все следы. В дверь позвонили, и на пороге Ярина увидела их всех сразу.
— Отопление сломалось, — сообщила Валентина без лишних слов. — Мы у вас поживём.
Это не звучало как просьба. Это было решением.
Первый день Ярина держалась из последних сил. На второй начала ощущать напряжение во всём теле. А на третий услышала фразу, после которой внутри что-то оборвалось.
— Яриночка… — начала Татьяна на кухне вполголоса, словно делилась тайной мыслью. — А ты не думала: тебе одной столько пространства ни к чему?
Ярина медленно вытерла руки о полотенце.
— Ты сейчас к чему это? — спросила она ровным голосом, слишком спокойным для настоящего спокойствия.
— Да просто… Мы тут подумали между собой. Всё-таки семья…
Слово «подумали» прозвучало как приговор без возможности обжалования.
— Продать твою квартиру… наш дом… сложить всё вместе… — продолжила Татьяна с воодушевлением в голосе. — Купить большой дом! Всем будет удобно!
В этот момент Ярина поняла: разговор будет не просто тяжёлым. Он станет последним из возможных.
Она ещё не знала точно о грядущих криках за закрытыми дверями, обвинениях в бессердечии и словах-ударах, которые останутся навсегда в памяти.
Но уже чувствовала: квартира, которую она создавала как надёжную крепость для себя одной, снова превращается в поле боя.
Ночью сна не было вовсе. Лежа на спине под потолком с трещинами-паутинками и прислушиваясь к демонстративному кашлю из гостиной (так кашляют те, кому важно быть замеченными), Ярина думала только об одном: всё стало предельно ясно и холодно внутри неё самой. Не как у женщины с обидой на сердце – а как у человека наконец осознавшего: его больше не спрашивают – им распоряжаются.
