Может, она зря на него подумала плохо? Вдруг он и правда хотел сделать ей приятное, заглаживая вину за вечные переработки?
Она опустилась на диван и бережно развязала шелковую ленту. Внутри оказался не гель для душа. И вовсе не набор для ванны.
Перед ней лежала бархатная коробочка насыщенного синего оттенка.
Сердце Екатерины пропустило удар. Неужели это оно? Кольцо? Серьги? На пятнадцатую годовщину, которую он напрочь забыл месяц назад?
Пальцы дрожали, когда она приподняла крышку.
На белоснежной шелковой подушечке сверкало колье. Это точно была не дешевая бижутерия. Екатерина хоть и не считала себя знатоком, сразу поняла: перед ней белое золото с бриллиантами. Изящная работа ювелира — тонкая цепочка с каплевидным сапфиром в центре. Украшение стоило целое состояние. Несомненно дороже, чем три зарплаты Максима, о которых он так часто жаловался.
— Боже мой… — выдохнула она.
Под коробочкой виднелся уголок открытки. Екатерина вытянула её — плотный картон с надписью размашистым почерком Максима:
«Моей любимой, страстной Дарине. Пусть этот камень напоминает тебе цвет твоих глаз, когда ты смотришь на меня. Жду вечера. Твой М.»
Екатерина перечитала надпись несколько раз.
«Дарине».
Не ей. Не жене. Не «Екатерине», как он обычно называл её в моменты нужды или угодничества.
«Дарине».
У Екатерины были карие глаза — обычные тёмно-карие, никак не похожие на сапфировые.
Всё вокруг словно поплыло; уличные звуки исчезли, остался только звон в ушах. Значит, всё-таки не показалось… Это не подозрения — это реальность.
Максим купил дорогое украшение — роскошное колье — для любовницы. А ей, женщине, с которой прожил полтора десятка лет брака, которая стирала его вещи и отказывала себе даже в колготках ради репетиторов для Данила… Ей он заказал гель для душа.
И этот недалекий курьер перепутал пакеты.
Екатерина представила другую часть города: там какая-то Дарина — скорее всего молоденькая блондинка с небесными глазами и длинными ногами — получает скромный флакончик геля за триста гривен.
Смех вырвался сам собой: сначала тихий и судорожный, потом всё громче и безумнее. Она хохотала навзрыд, крепко сжимая в руке колье стоимостью под двести тысяч (а может быть и больше), а по щекам текли слёзы.
— Гель для душа… — пробормотала она сквозь смех. — Набор «Дикая ягода», да? Чтобы я расслабилась в ванной и молчала?
Резко оборвавшись на полуслове, она поднялась и подошла к зеркалу. Приложила колье к шее: сапфир холодно поблескивал насмешкой из отражения. Оно ей шло… чертовски шло.
В этот момент телефон пискнул на столе: сообщение от Марии — «Екатерина, приветик! Врач сказал путёвка в санаторий подорожала… Похоже, не выйдет поехать в этом году — пенсии маловато будет… Ну ничего! На даче воздух хороший».
Екатерина перевела взгляд с экрана обратно на украшение в руках. Что-то внутри неё щёлкнуло: жалость к себе испарилась без следа; вместо неё пришла холодная решимость вперемешку со злостью.
Она вспомнила недавнюю сцену: Максим кричал о том, что нет денег даже на зимние сапоги для неё; требовал отчёты за каждый потраченный чек из супермаркета… «Нужно экономить, Екатерина! Сейчас тяжёлые времена».
Тяжёлые времена? А сапфиры для Даринки?
Она вытерла слёзы ладонью и аккуратно вернула колье обратно в футляр. Затем взяла телефон и набрала номер своей школьной подруги Любы – та работала оценщицей в одном из крупных ломбардов города.
— Люба! Привет! Ты сегодня на смене?
— Приветик! Да-да… до восьми точно буду тут! Что случилось? У тебя голос какой-то странный…
— Люба… мне нужно срочно принести одну вещь на оценку… Очень дорогую вещь… Там бирки есть… чек тоже должен быть внутри коробки – Максим всегда прячет их под подкладкой…
