— Приготовь сам, — тихо произнесла она.
Богдан усмехнулся, будто услышал шутку:
— Ага, конечно. Ты же знаешь, я к плите как медведь — даже каша у меня пригорает.
— Значит, научишься.
Улыбка исчезла с его лица.
— Это что сейчас было? — Он выпрямился и скрестил руки на груди. — У меня вообще-то сегодня игра. Начало в восемь. Я собирался взять пива и чего-нибудь к нему. А ты тут лежишь, как…
— Как человек, который весь день вкалывал? — Оксанка приподнялась на кровати. Голова закружилась — она так и не поела толком: только кофе с печеньем около трёх. — Как тот, кто поднялся в шесть утра, чтобы закинуть стирку. Потому что иначе тебе в понедельник идти будет не в чем… Хотя куда ты там собрался? Ах да, никуда.
Богдан дёрнул щекой:
— Причём тут это? Я же не виноват, что на заводе сокращения пошли. Всех уволили, не только меня одного.
— Это было три месяца назад, — голос Оксанки стал твёрже. — За это время можно было хотя бы пару резюме разослать. Или попытаться попасть на собеседование хоть разок.
— Я отправлял! — вспыхнул он. — Никто не отвечает! Думаешь, мне приятно сидеть без дела дома и чувствовать себя… — Он осёкся.
— Неудачником? — подсказала она спокойно.
Наступила тишина. Густая и тяжёлая, будто воздух стал вязким.
— Знаешь что… — Богдан резко повернулся к двери. — Обойдусь без твоего ужина. Есть расхотелось совсем.
Он вышел из комнаты и громко захлопнул дверь.
Оксанка снова опустилась на подушку. Но сон не приходил: перед глазами всплывали сцены прошедшей недели.
Понедельник начался с подъёма в шесть утра: нужно было успеть постирать его рубашки – чистых уже не осталось. Сама выбежала из дома в платье под курткой, волосы собрала прямо в вагоне метро в хвостик. На работе – завал: квартальный отчёт пришлось переделывать трижды по требованию начальника. Вечером – скорый ужин, мытьё посуды и глажка тех самых рубашек для него. Богдан тем временем сидел за компьютером: проходил очередную игру и ругался на экран.
Во вторник позвонила его мама: «Оксанка, вы ж приедете к нам в воскресенье? Я пирожков напеку». Конечно приедут – потратят два часа на дорогу туда-обратно и будут слушать её привычное: «Ну ничего-ничего, Богданчик мой найдёт себе работу получше! Ты ж у меня такой умный да способный».
В среду сверху прорвало трубу у соседей – вода пошла по стенам. Она вызвала сантехника сама: ждала его три часа после того как отпросилась с работы; Богдан остался сидеть в комнате – «ты же их знаешь», сказал он ей тогда. Выяснилось: течёт стояк – причём ещё и у них тоже капает из трубы. Сантехник ворчал себе под нос матом; Оксанка подавала ему ключи и тряпки; извинялась за бардак (хотя устроил его явно не она).
Четверг затянулся до восьми вечера из-за совещания у начальника; она написала Богдану сообщение: «Задержусь немного – приготовь себе что-нибудь или закажи». Вернувшись домой увидела его мрачным и голодным: «Я не знал что брать… Ты ж всегда сама выбираешь». Она разогрела остатки супа со вчерашнего дня, пожарила яичницу для него; кормила молча… Сама перекусила стоя у плиты – сил дойти до стола уже просто не осталось.
И вот пятница… Сегодня утром она закрывала дверь квартиры под его сонное бормотание: «Оксана… а ты помнишь про пиво? Оно ж закончилось». Конечно помнила… Просто решила забыть об этом нарочно.
