Через четыре месяца я действительно вернулась к работе. Не ради Ирины — ради себя самой. Отпуск по уходу за ребёнком всё равно подходил к концу, а стабильный доход был необходим. Максима устроила в хороший частный садик, с воспитателями, которым могла доверять. Коллеги ждали моего возвращения — я была ценным специалистом, и руководство искренне обрадовалось моему выходу.
Александр перебрался жить к своей матери. Ирина родила второго ребёнка — мальчика. Александр оформил опекунство над Марией, собрал все документы для получения пособий. Работал на двух местах. Алименты присылал нерегулярно, но я не настаивала — своих средств мне хватало.
Однажды я увидела его в супермаркете. Он стоял у кассы с пакетом детского питания и подгузников. Постаревший, в поношенной куртке, с уставшим взглядом. Заметив меня, он отвёл глаза в сторону. Я прошла мимо без злобы или торжества — просто продолжала жить.
Через полгода Ирина написала мне сообщение: длинное, с орфографическими ошибками и жалобами — мол, Александр измотан до предела, денег катастрофически не хватает; может быть, я помогу хоть немного — ради детей. Я прочитала и удалила письмо без ответа.
Через неделю позвонила свекровь. Её голос дрожал от негодования:
— Ты разрушила жизнь моему сыну! Он теперь несчастен из-за тебя! Работает как вол!
— Он сам сделал свой выбор, кого спасать, — спокойно ответила я. — Я тоже сделала свой.
Она повесила трубку.
В январе Александр попытался вернуться обратно. Пришёл вечером и долго топтался у двери перед тем как постучать. Сказал, что скучает по Максиму, что хочет всё исправить и осознал свои ошибки. Я открыла дверь не из жалости — скорее из желания понять: изменилось ли хоть что-то?
Нет.
Он опустился на диван и взял Максима на руки. Ребёнок не узнал его: заёрзал и потянулся ко мне. Александр опустил руки.
— Ирине сейчас совсем тяжело… — начал он осторожно. — Мама еле справляется… А я один уже не тяну всё это… Может быть… ты поможешь немного? Не для меня же… Для детей…
Я поднялась с места и забрала Максима.
— Уходи, Александр.
Он вскочил:
— Да я же прошу совсем чуть-чуть! Один раз!
— Уходи сейчас же.
Он вышел молча и больше не появлялся.
Сейчас Максиму три с половиной года. Он рассказывает мне про динозавров, строит гаражи из конструктора и каждый вечер просит одну и ту же книжку перед сном. Я ни о чём не жалею: ни о разводе, ни о том отказе помочь тогда вечером, ни о том моменте, когда наконец провела черту там, где давно нужно было это сделать.
Иногда представляю себе ту жизнь «если бы»: я работаю допоздна; Максим живёт у Ирины; деньги уходят в бездонную яму чужих нужд; а мой сын зовёт тётю мамой просто потому что она рядом днём… А я прихожу только вечером: усталая до предела и выжатая как лимон…
Нет уж. Никогда больше.
Недавно встретила Александра возле детской поликлиники: он держал за руку Марию — старшую дочь Ирины. Девочка хныкала и тянула его к ларьку за сладостями. Он выглядел измученным: глубокие морщины прорезали лицо возле глаз… Увидев меня, он замер на месте… Хотел что-то сказать… Но я прошла мимо так же тихо… Не обернувшись назад…
