Дверь с грохотом распахнулась внутрь, ударившись о стену. Лариса переступила порог с видом победителя, как будто входила в город после долгой осады.
— Вот и всё, — пробормотала она, оглядывая гостиную с торжеством в глазах. — Хватит. Жизни на двоих не бывает.
Позади неё переминались два угрюмых грузчика. Один из них, повыше ростом, кашлянул в кулак.
— Мы тогда пойдём, Лариса. Всё сделали.
— Ступайте, голубчики, — отмахнулась она не глядя. Уже доставая телефон из сумки, чтобы отправить сообщение ненавистной невестке.
«Я уже дома, Оксана. Можешь не спешить возвращаться из отпуска. Никита купил этот дом для меня — пора восстановить справедливость».
Палец решительно ткнул по кнопке «отправить». Лариса представила лицо Оксаны — перекошенное от злобы и бессилия — и довольно усмехнулась.
Она ждала этого момента целый год. С того самого дня, как не стало её сына, её Никиты.
Лариса была уверена: Оксана лишь притворялась доброй женой. Сначала обвела Никиту вокруг пальца, потом испортила ему последние годы жизни и теперь присвоила всё то, что по праву должно было принадлежать ей — его матери. Но теперь всё изменится.
Она прошла дальше в комнату с намерением насладиться своей победой… и застыла на месте. Дом оказался совершенно пустым.
Ни диванов вдоль стен, ни фотографий в рамках, ни игрушек Матвея на полу. Только гулкие шаги отдавались эхом под потолком.
В центре комнаты стояло одно-единственное кресло — словно на сцене театра. Напротив него возвышался телевизор на тумбе. На подлокотнике кресла лежал пульт и аккуратно сложенный лист бумаги.
Что-то было неладно. Всё выглядело слишком продуманным… Её триумф начал рассыпаться под натиском тревожного предчувствия. Она подошла ближе; по спине пробежал холодок.
Листок был подписан ровным почерком Оксаны — почти каллиграфическим:
«Лариса. Я знала, что вы так поступите. Поэтому подготовилась заранее. Сядьте и посмотрите запись на диске. Это важно».
Какое нахальство! Какое унижение! Она смяла бумагу в кулак… но не выбросила её сразу же: что-то в этой постановке заставляло подчиниться невидимому сценарию.
Она опустилась в кресло — словно оно действительно ждало именно её присутствия здесь — взяла пульт и нажала кнопку включения телевизора.
Экран вспыхнул синим светом.
Я сидела у моря и наблюдала за тем, как пятилетний Матвей возводит песчаную крепость у самой кромки воды. Тёплое солнце припекало кожу; воздух был пропитан запахом соли и крема от загара… Телефон завибрировал у меня в руке: пришло сообщение от неё.
«Я дома…»
Я дочитала до конца и едва заметно усмехнулась уголком губ: значит, всё получилось так, как я задумала… Она попалась именно туда, куда я хотела её заманить.
Этот план вынашивался долгое время: после смерти Никиты его мать словно потеряла связь с реальностью… Её тихая неприязнь ко мне переросла в открытую войну за каждый сантиметр пространства вокруг нас.
Последней каплей стала фраза по телефону неделю назад: «Ты уедешь отдыхать — а я вернусь домой! И никакая дверь меня не остановит».
Тогда я поняла: замки её не удержат… Нужно было действовать иначе — бить туда, где она беззащитна перед правдой… И сделать это мог только один человек…
Под видом косметического ремонта за два дня мы организовали переезд: грузчики вывезли почти все вещи на временное хранение… Я оставила только кресло… телевизор… и диск…
Тот самый диск… который Никита записал за месяц до трагедии…
Он тогда сильно поссорился с матерью… Пришёл домой разбитый…
— Она меня просто не слышит больше… Оксаночка… Ей важен образ сына из прошлого… А меня настоящего она будто бы отвергает…
В тот вечер он сел перед камерой ноутбука просто чтобы выговориться… Почти час говорил…
О любви к ней… о детстве… о боли от того во что она превращается… И о том что его настоящая жизнь теперь – это я и Матвей… А этот дом – наш остров спокойствия…
Я сохранила ту запись без особого плана – просто чувствовала: однажды она может понадобиться…
И вот настал этот день – мой последний довод в этой странной войне…
— Мамочка! Смотри какая волна! – закричал Матвей рядом со мной – я очнулась от воспоминаний…
— Вижу родной мой… вижу…
Я удалила сообщение от свекрови без сожаления – теперь оставалось только ждать…
От лица Ларисы
Она сидела неподвижно в кресле перед экраном телевизора; внутри бушевали ярость и любопытство одновременно… Это было унизительно до глубины души – эта девчонка водила её за нос!
— Что ты там могла записать? Жалкие слёзы свои? – прошипела Лариса сквозь зубы в пустоту комнаты…
Она была уверена: сейчас появится лицо Оксаны – заплаканное или жалкое – умоляющее оставить их семью в покое…
А может быть ещё хуже – нарезка счастливых фото под сентиментальную музыку… Дешёвый приём!
Но ей нужно было это увидеть собственными глазами… Чтобы потом выбросить телевизор со знанием дела – зная точно какую мерзость та приготовила для неё…
Она нажала «Play».
Экран мигнул чёрным цветом… а затем появилось лицо…
До боли знакомое лицо…
Её сын…
Её Никита…
Лариса вздрогнула всем телом…
Он сидел на фоне старого книжного шкафа их прежней квартиры… Уставший взгляд… но живой! Настоящий!
Это был не снимок из архива…
Он смотрел прямо ей в глаза через экран…
— Мама… — произнёс он тихо; голос которого она слышала весь последний год лишь во сне наполнил пустоту комнаты звоном памяти… — Если ты сейчас это смотришь значит всё зашло слишком далеко…
Лариса застыла как статуя; пальцы впились в подлокотники кресла; дыхание сбилось…
Такого просто не могло быть!
Это розыгрыш?
Монтаж?
Фальшивка?
Но экран продолжал светиться лицом сына —
И он начинал говорить дальше…
