Мы встретились в парке. Она выглядела иначе, чем раньше — ухоженная, в светлом плаще, с аккуратно уложенными волосами. Ни следа траура. В руках у неё была дорогая радиоуправляемая машинка для Матвея.
— Я понимаю, что нужно уважать твои границы, — произнесла Лариса, пока Матвей с восторгом носился по дорожке за своей новой игрушкой. — Мой психотерапевт говорит, что я переносила на тебя свою боль.
Слова звучали правильно и будто выучены заранее. Но в её взгляде не было тепла. Когда она смотрела на Матвея, в её глазах читалась нежность, перемешанная с чем-то тревожным — как будто она оценивает добычу.
— Я просто хочу быть бабушкой, — продолжала она мягким голосом. — Можно мне иногда его навещать? Может быть, забирать из садика по средам?
Я колебалась. Всё происходило слишком стремительно и казалось подозрительно лёгким.
— Не стоит спешить, Лариса. Мне нужно немного времени.
— Конечно-конечно! Я всё понимаю. Не буду настаивать.
Но вскоре давление началось. Сначала приходили сообщения со ссылками на статьи о воспитании мальчиков.
Потом стали случаться «случайные» встречи у детского сада. Она стояла неподалёку от входа под деревом и просто наблюдала. Когда я подходила ближе, она виновато улыбалась: «Проходила мимо… Захотелось взглянуть на моего ангелочка».
Мой хрупкий покой начал рушиться снова. Я ощущала постоянное присутствие её взгляда за спиной.
Её «забота» ощущалась как липкая паутина, медленно оплетающая меня и моего сына.
Однажды вечером мне позвонила воспитательница из садика:
— Оксана Сергеевна? Тут ваша свекровь пришла… Говорит, вы просили её забрать Матвея сегодня. У вас всё в порядке?
Кровь отхлынула от лица. Я не говорила ей ни слова о своих планах задержаться на работе.
— Я сейчас приеду! — прошептала я в трубку и схватила ключи от машины. — Пожалуйста, не отдавайте ей ребёнка!
Я мчалась по городу без оглядки на правила дорожного движения; руки дрожали на руле от напряжения и страха. В голове стучала одна мысль: «Только бы успеть».
Когда я ворвалась в холл детского сада, передо мной предстала сцена, от которой внутри всё похолодело.
Лариса сидела на маленьком стульчике для детей; рядом с ней играл Матвей прямо на полу.
Она что-то тихо ему говорила с ласковой интонацией, а он смеялся звонко и беззаботно. Молоденькая воспитательница смотрела на них с умилением.
Моё появление разрушило эту идиллию мгновенно: Матвей бросился ко мне с радостным криком:
— Мамочка!
— Оксана! Вот ты где! — Лариса поднялась со стула и аккуратно поправила свой безупречный плащ.
На её лице застыло выражение искреннего удивления: — Я уже начала волноваться… Подумала вдруг что-то случилось! Хорошо хоть оказалась рядом…
Говорила она громко и нарочито дружелюбно — чтобы слышали все вокруг: воспитательница и родители других детей поблизости.
— Что вы здесь делаете? — спросила я спокойно и жёстко одновременно.
— Как это что? Ты же сама просила меня зайти… Сказала про совещание… Разве забыла?
Она смотрела так заботливо и искренне-обиженно, что я почти усомнилась в себе: может быть действительно говорила ей об этом? Но нет… Этого не было!
— Я вас ни о чём не просила! — отчётливо произнесла я и крепче прижала к себе сына: — Пойдём домой, малыш…
Я развернулась к выходу под пристальными взглядами окружающих – чувствовала их спины глазами Ларисы… И её взгляд тоже – тяжёлый и оценивающий…
В тот момент я ощущала себя злодейкой – истеричной женщиной без сердца… А она – бедная бабушка с добрыми намерениями… Именно этого эффекта она добивалась…
Всю дорогу домой мы молчали… А когда вошли в квартиру – я опустилась прямо на пол у входа… Долго сидела там молча… Пытаясь отдышаться…
Последняя иллюзия рассыпалась – надежда договориться исчезла окончательно…
Это была уже не борьба за комфорт или границы… Это стало войной за моего ребёнка…
И пока что я проигрывала…
Она не остановится… Будет лгать… Манипулировать… Строить образ жертвы…
Будет использовать Матвея как инструмент давления…
И однажды добьётся своего…
В тот вечер во мне что-то изменилось…
Хватит обороняться…
Хватит играть по её правилам…
Видео с Никитой было попыткой достучаться до неё через совесть… Но у неё нет совести… Есть только цель…
Значит теперь цель будет только у меня…
Я открыла ноутбук и нашла папку под названием «Никита». Среди старых фото лежал тот самый часовой файл его признаний…
Я пересмотрела его ещё раз… Потом создала новую папку – назвала её «Доказательства».
Первым файлом туда легла аудиозапись разговора с воспитательницей из садика… Несколько недель назад я включила запись звонков – почувствовала тогда приближение беды…
Теперь у меня появилось первое подтверждение её лжи…
Затем я начала писать отчёт – подробно фиксируя даты визитов Ларисы к саду… Её сообщения… Наш разговор в парке про «границы»… Попытку забрать ребёнка без разрешения…
Это больше не были эмоции или жалобы… Это был протокол фактов…
Моя тактика изменилась полностью: переубеждать больше смысла нет – теперь моя цель юридический запрет приближения к моему сыну…
На следующий день первой позвонила ей сама – голос был ровным и даже приветливым:
— Лариса Ивановна*, здравствуйте! Простите за вчерашнее поведение… День был тяжёлый… Нервы подвели…
— Ничего страшного, милая! Всё понимаю! — пропела она сладким голосом сквозь трубку… Я почти видела ту самую победную улыбку на её лице…
*Примечание: если отчество неизвестно или отсутствует в оригинале (как здесь), оставлено только имя согласно словарю
