— Я подумала… возможно, вы правы. Нам стоит наладить отношения. Как насчёт встретиться в выходные? Все вместе. С Матвеем. Сходим в кафе-мороженое.
Я предложила встретиться в крупнейшем торговом центре города — там, где повсюду установлены камеры наблюдения.
А в моей сумке уже лежал включённый диктофон.
Теперь игра шла по моим правилам.
Кафе гудело, словно улей, потревоженный чьей-то рукой: звенела посуда, смеялись дети, негромко играла музыка. Идеальное место — шумное, многолюдное и безликое.
Лариса уже ждала нас за столиком. Она помахала рукой и улыбнулась так приторно-сладко, как сахарная вата у мальчика за соседним столом.
Матвей, завидев бабушку, сразу же попросил три шарика мороженого — и она с радостью согласилась. Спектакль под названием «Прекрасная бабушка» начался.
— Я так обрадовалась твоему звонку, Оксана, — сказала она тихо, когда Матвей увлёкся десертом. — Я очень переживала за тебя. Ты выглядела такой… напряжённой.
Внутри моей сумки ровным светом горел красный индикатор диктофона. Я ответила ей лёгкой улыбкой.
— Просто устала бороться, Лариса. Вы победили.
Она на мгновение застыла — будто проверяя: не ловушка ли это? Её взгляд стал настороженным и цепким.
— Ну что ты говоришь! Мы ведь не враги. Я всего лишь хочу помочь тебе. Мне видно, как тебе тяжело одной справляться.
Она наклонилась ближе через столик; голос стал тише и будто бы заботливее:
— Поверь мне, так будет лучше для всех нас. Я смогу забирать Матвея из садика, проводить с ним время… А у тебя появится шанс устроить личную жизнь. Ты ведь ещё молодая женщина…
Ты плохая мать — я стану ему матерью сама и заберу его навсегда…
Я медленно размешивала сахар в остывшем капучино.
— То есть вы считаете меня плохой матерью?
— Нет-нет! Что ты! — замахала руками Лариса. — Просто у тебя мало опыта… И ты слишком эмоциональна порой. Мальчику нужен рядом кто-то с твёрдым характером… Мужчина желательно… Но пока его нет — я могу подставить плечо…
Вот оно началось… Я сделала глоток напитка.
— Знаете ли вы, Лариса… ваш психолог наверняка сказал бы вам сейчас: вы нарушаете мои личные границы и принижаете мои материнские способности.
Улыбка исчезла с её лица почти мгновенно: она не ожидала удара её же оружием.
— Причём тут мой психолог? Я говорю искренне!
— Искренне вы пытались забрать моего сына из садика под ложным предлогом? Обманули воспитателя? — спросила я спокойно и тихо, но каждое слово звучало отчётливо и уверенно.
Её лицо побледнело; она оглянулась по сторонам нервным движением головы:
— Не говори глупостей! Я просто хотела помочь!
— Вы солгали тогда… И лжёте сейчас тоже. Вы не лечитесь — вы готовитесь к новой атаке на нас с сыном. Но больше этого не будет.
Я достала телефон из сумки и положила его на стол экраном вверх: на дисплее была открыта папка под названием «Доказательства».
— Этот разговор записывается так же, как все предыдущие наши беседы. У меня есть запись вашего звонка в детский садик… Есть показания воспитательницы… Скриншоты всех ваших сообщений…
Её лицо исказилось от злости: маска заботливой бабушки треснула окончательно и осыпалась прочь — осталась только ярость без прикрас.
— Ах ты мерзавка! — прошипела она сквозь зубы; люди за соседними столиками начали оборачиваться на шумную сцену.— Ты решила уничтожить меня!
— Нет… Я просто защищаю своего сына от вас…
И тут она допустила ошибку… Ту самую ошибку, которую я ждала всё это время: вскочив со стула с опрокинутой чашкой кофе и вытянув руки к ребёнку:
— Матвейчик! Пойдём со мной! Твоя мама сошла с ума!
Но я была готова к этому шагу заранее: мягко отодвинула сына за спину и тоже поднялась со стула:
— Охрана! — мой голос прозвучал чётко сквозь общий гул кафе.— Эта женщина пытается похитить моего ребёнка!
Через полминуты возле нашего столика стояли двое охранников крепкого телосложения в форме службы безопасности торгового центра. Лариса кричала истерично; обвиняла меня во всём подряд; размахивала руками; рыдала…
Это был её последний акт отчаянного спектакля… Но зрители уже не верили ей ни слову: они видели обезумевшую женщину напротив спокойной матери с испуганным мальчиком рядом…
Когда прибыли полицейские сотрудники патруля, я без слов передала им диктофон и показала содержимое папки на телефоне…
Офицер долго слушал запись… Его лицо становилось всё более серьёзным по мере прослушивания аудиофайлов… Ларису всё ещё трясло от злобы; но её уже просили проехать в отделение для дачи объяснений…
На следующий день мой адвокат внимательно изучил собранные материалы дела и сказал уверенно:
Прямого запрета на приближение у нас нет по закону… Но это даже лучше…
Мы подаём заявление о преследовании и попытке похищения ребёнка… А главное – копии всех доказательств будут направлены в органы опеки Украины…
После этого случая её поставят на учёт официально – к ребёнку больше близко не подпустят…
Любая попытка «случайно» появиться возле садика теперь будет иметь последствия – вплоть до принудительного психиатрического освидетельствования…
Битва завершилась не одним ударом – а запуском холодной системы правосудия Украины… Системы без эмоций – но эффективной…
Лариса столкнулась наконец с противником таким же беспощадным как она сама – только неподкупным…
Вечером мы сидели вдвоём с Матвеем дома – там было тихо и спокойно… Он уже забыл дневную сцену – увлечённо строил что-то из конструктора…
А я смотрела на него – впервые за долгое время чувствуя свободу дышать полной грудью…
Я защитила наш дом… Отвоевала право жить спокойно… И знала точно: Никита бы мной гордился…
