Скоро и мои малыши будут бегать среди тех ребят во дворе. На алименты от их отца, который когда-то называл меня бесплодной коровой.
— Это можно отменить. Но только если ты прямо сейчас перепишешь всю недвижимость в совместную собственность, откроешь общий счёт и компенсируешь мне пять лет скрытых доходов.
Богдан лихорадочно что-то прикидывал в уме.
— Это же… это обойдётся мне в половину всего!
— Даже не в половину. При разводе с детьми и с учетом того, что ты скрывал доходы, потери будут куда серьёзнее.
Он осознал, что загнал себя в угол. Его гордыня, желание похвастаться и алчность привели его к этому моменту.
— Хорошо… ладно, я согласен. Только давай не будем разводиться.
Звучит заманчиво. Но…
— А если я снова забеременею — ты опять начнёшь кричать про «бесплодную корову»?
— Нет! Я больше так не скажу!
— А если у тебя снова появятся какие-нибудь «тайные» квартиры?
Богдан промолчал. Он не мог дать обещание, которое шло вразрез с его сущностью.
Вот и всё ясно.
— Тогда развод состоится. Но я готова отказаться от требований по разделу имущества — при условии, что ты добровольно выполнишь все обязательства по алиментам.
Через месяц мы уже жили раздельно. Богдан исправно перечислял треть своих доходов на счёт для детей. Теперь он не мог ничего утаить — я знала все его схемы заработка.
А я тем временем обустраивала детскую комнату и думала: как хорошо, что тогда он назвал меня «бесплодной коровой». Без этого оскорбления я бы никогда не узнала правду о наших финансах.
Спасибо тебе за ту вспышку гнева — она оказалась неожиданно честной.
Сегодня моим двойняшкам — Богдану и Ганне — исполнился годик. Да, сына я назвала в честь отца. Пусть помнит: слово нужно держать всегда.
На полке стоит рамка с первым снимком УЗИ. Не как символ радости беременности, а как напоминание: правда может всплыть именно тогда, когда лжецу это меньше всего нужно.
Богдан приезжает каждую неделю на выходных. Играет с детьми, помогает по хозяйству. Мы больше не супруги — но мы родители. И он больше никогда не называет меня коровой.
А даже если вдруг сорвётся — у меня есть запись того разговора. На всякий случай.
