— Возьмите, — девушка буквально всунула мне в руки свёрток, а следом — увесистый плотный пакет. — Пожалуйста.
Электричка вздрогнула на стыке рельсов, и я едва не выронила неожиданную ношу. Внутри что-то зашевелилось. Я осторожно отогнула край ткани — и увидела младенца. Живого, тёплого, с широко распахнутыми карими глазами, полными странного спокойствия и доверия.
— Подождите! — вырвалось у меня, но девушка уже пробиралась к выходу сквозь толпу дачников с рассадой и сумками.
Двери зашипели и закрылись. Она успела выскочить на платформу какого-то забытого полустанка и растворилась в майских сумерках. Поезд тронулся.
— Андрей, ты это видел? — я всё ещё не могла прийти в себя.
Муж оторвался от кроссворда, взглянул сначала на меня, потом на ребёнка:
— Ты чего кричишь? Что там у тебя?
— Женщина… просто отдала его мне и убежала.
Пассажиры начали оборачиваться. Пожилая женщина напротив покачала головой:
— Подкидыш… Надо полицию вызывать.
Малыш глубоко вдохнул и прижался щекой к моей куртке. От него пахло молоком и чем-то сладким — похоже, детской присыпкой. Из пакета донёсся шорох.
— Может, заглянем внутрь? — предложил Андрей.
Он открыл пакет и побледнел. Внутри аккуратно сложенные пачки денег, перевязанные банковскими резинками. И записка: «Его зовут Дмитрий. Родился 3 марта. Простите».
До нашей станции оставалось ещё минут сорок. Всё это время я держала на руках чужого ребёнка, не представляя себе, что делать дальше. Андрей пытался дозвониться до полиции, но связь то появлялась, то исчезала.
— Алло? Да… тут нам передали ребёнка… Алло?
Дмитрий тихонько задремал у меня на руках. Его дыхание было лёгким и ровным. На запястье красовалась тонкая красная ниточка с маленьким золотым крестиком.
— Как только приедем — сразу поедем в отделение полиции, — решил Андрей.
Но когда мы прибыли на станцию Лысянка, участок оказался закрыт. На двери висело объявление: ближайший пост находится в райцентре за тридцать километров отсюда.
— Поехали домой, — я крепче прижала малыша к себе. — Утром будем разбираться.
Андрей молча кивнул и понёс пакет к машине. Мы ехали молча; лишь фары выхватывали из темноты стройные берёзовые стволы вдоль дороги — казалось даже порой: мелькнула тень… может быть она? Та самая девушка из поезда?
Дома я бережно уложила Дмитрия на столе и развернула его комбинезончик: чистый малыш с ухоженным личиком в хорошем состоянии одежды. В одном из карманчиков нашлась ещё одна записка: «Аллергий нет. Ест смесь “Нутрилон”».
— Послушай… — Андрей пересчитывал купюры дрожащими пальцами, сбиваясь со счёта каждый раз заново. — Тут целое состояние… На хороший дом хватит…
Малыш проснулся и заплакал негромко — словно извиняясь за беспокойство своим тихим голоском. Я взяла его на руки; он прижался ко мне носом сквозь свитер… И снова затих под моим дыханием…
