Андрей застыл с ложкой в руке. Затем его лицо озарилось широкой улыбкой, словно он всю жизнь ждал этих слов.
— Папа, — повторил Дмитрий, сияя от гордости.
В тот вечер мы приняли решение: будем бороться за усыновление до самого конца.
— Мам, я определился, — Дмитрий вошёл на кухню. Высокий, восемнадцатилетний парень. — Поступаю на филологический. Хочу стать преподавателем литературы.
Я отложила тесто и вытерла руки о фартук. От своей родной матери он унаследовал тёмные глаза и упрямый подбородок.
Всё остальное — наше: привычка читать во время еды, манера теребить ворот рубашки, любовь к животным.
— Филологический — прекрасный выбор, — сказала я с улыбкой.
— Представляешь, — сын сел за стол, — приснился странный сон. Будто еду в электричке, а женщина передаёт мне что-то важное.
Мы с Андреем снова обменялись взглядами. Когда Дмитрию исполнилось шестнадцать, мы рассказали ему всю правду: о поезде, девушке и записке. Он долго молчал, а потом обнял нас обоих крепко-крепко.
— Вы мои настоящие родители. Те, кто меня вырастил и был рядом всегда.
О деньгах мы рассказали позже — когда он стал старше. Пакет всё это время лежал в банке на его имя. Сумма была внушительной — вполне хватило бы на квартиру в городе или старт собственного дела.
— Потрачу разумно, — пообещал он тогда. — Может быть, открою школу или деревенскую библиотеку.
Он всегда отличался от других детей. В пять лет складывал слова по слогам, к семи пересказывал взрослые книги без запинки. Учителя в местной школе не знали как быть: решал задачи за старшеклассников, сочинял стихи и даже организовал театральный кружок из сельчан.
— Дима! Завтрак готов! — позвал Андрей с веранды.
— Уже иду, пап!
За столом собралась вся наша небольшая семья. Кот Барсик-третий терся о ноги под столом, а пёс Дружок выпрашивал кусочек блина. Обычное летнее утро в Лысянке.
— Мам… ты никогда не жалела? — вдруг спросил Дмитрий. — Что тогда не оставила меня в детдоме?
Я посмотрела на сына: живые глаза; как держит кружку – точь-в-точь как Андрей; книга Бродского выглядывает из кармана рубашки… — Ни единого раза не пожалела.
— А если бы она вернулась?
Этот вопрос долго жил во мне тревожным эхом. Каждый стук в дверь отзывался дрожью внутри. Но годы шли – страх постепенно растворился во времени.
Дмитрий стал частью нашей жизни не через кровь – через каждую бессонную ночь рядом с ним; через каждое слово поддержки; каждую слезу и радость вместе прожитую.
— Я бы поблагодарила её… честно поблагодарила за то доверие – что она позволила нам стать твоими родителями.
Сын кивнул и вновь принялся за еду. Осенью он уедет учиться в город… Вернётся другим – взрослым человеком со своими взглядами и решениями…
Но для нас он навсегда останется тем самым мальчиком из электрички – тем самым ребёнком, который изменил нашу судьбу навсегда…
Андрей поймал мой взгляд и подмигнул мне с нежностью во взгляде: мы справились… Мы вырастили прекрасного человека… И пусть мы не дали ему жизнь – но подарили дом… любовь… и будущее…
