— Ей действительно не досталось места. Она уступила своё Маричке.
В трубке повисла пауза.
— Какой Маричке? — переспросила Анастасия.
— Нашей Маричке. Она пришла позже всех, свободных мест уже не было. София встала и отдала ей своё.
— А-а-а, — протянула Анастасия. — Ну да, правильно. Маричка ведь совсем пожилая уже. Молодец Софийка, правильно поступила.
— Верно.
— Ну ладно, не буду отвлекать. Если что — набирай.
Ирина положила трубку и ещё долго сидела, уставившись на телефон.
Через три дня позвонил Василий.
— Ир, извини, хотел спросить: а кто та девочка была на поминках, что на полу сидела? Это чья-то родственница?
— Это моя дочка.
— Софийка? Твоя Софийка? Я же помню её совсем малышкой!
— Ей уже шестнадцать, дядь Василь. Подросла.
— Вот это да… А чего она на полу-то оказалась?
— Место уступила Маричке.
— Какой Маричке?
— Дядь Василь, ты серьёзно? Нашей Маричке, твоей сестре. Она пришла последней, мест уже не было. София ей место отдала.
— А-а-а… Ну да-да, припоминаю теперь — Маричка была там. Я думал, она раньше пришла…
— Нет, она последней подошла.
— Ну что сказать… Молодец твоя Софийка. Хорошо ты её воспитала!
Ирина хотела возразить — мол, это всё сама София такая у неё выросла: ни она сама бы не встала тогда с места и никому бы его не уступила… Но промолчала.
— Спасибо тебе, дядь Василь.
Через неделю позвонила Оксана:
— Ирочка, я вот чего хотела сказать… Тут такое дело… Сейчас расскажу только ты не злись сразу…
— Что случилось?
— Мама мне сказала… ну то есть Анастасия… Она видела на поминках твою Софию на полу и говорит: мол, это она место Маричке уступила…
— Да так и было.
Оксана замолчала. В трубке слышалось её тяжёлое дыхание — прерывистое и неровное.
— Мне как-то неловко стало… — наконец выговорила она. — Я ведь тот стул из бабушкиной спальни взяла… Думала просто: ну стул и стул… А выходит так получилось — для неё места потом не хватило…
— Не только из-за тебя так вышло, Оксан. Там все приложили руку…
— Понимаю… Но всё равно неприятно…
— И что ты хочешь сделать?
Оксана вздохнула:
— Не знаю даже… Наверное извиниться перед Маричкой хотела бы… Только как-то глупо выходит: «Здравствуйте! Это я тот человек, который занял ваш стул»…
Ирина усмехнулась:
— Не звони ей ради этого. Она всё поняла без слов…
— Ты думаешь?
— Уверена.
Оксана попрощалась и отключилась. Ирина осталась сидеть на кухне с чашкой остывшего чая в руках.
В субботу София вдруг сказала:
― Мамуль… Я хочу съездить к Маричке в гости…
― Зачем? ― удивилась Ирина.
― Просто так… Навестить её…
― Она тебе двоюродная бабушка по линии прадеда… Вы всего пару раз виделись за жизнь… С чего вдруг?
― Мам! Просто хочу – нельзя разве?
― Можно конечно… Просто неожиданно как-то…
София поехала к Маричке в Харькове и провела у неё три часа. Вернулась вечером тихая и задумчивая.
― Как там она? ― спросила Ирина осторожно.
― Всё нормально у неё… Кот смешной такой – разговорчивый очень…
― Кот разговорчивый?
― Угу… Всё время мяукает будто рассказывает что-то важное… А Маричка ему отвечает всерьёз…
― Понятно… И о чём вы говорили?
― Про бабушку нашу… Ну про мою прабабушку получается… Про их детство вспоминали – интересно было послушать…
Ирина хотела задать ещё вопрос или два – но дочь уже ушла к себе в комнату…
Прошёл месяц – и в семейном чате (том самом мессенджер-чате от Оксаны для координации поездок на кладбище) появилось сообщение от имени Марички…
Точнее – от имени Софии:
«Привет всем! Это София пишет 🙂 Тётя Маричка просит передать: в следующую субботу едет к Любови на кладбище. Кто хочет присоединиться – встречаемся у входа ровно в десять».
Первой откликнулась Анастасия: «Обязательно приеду».
Следом написал Василий: «Мы с Ульяной будем».
Потом появилась запись от Оксаны: «Мы с Михаилом тоже подъедем».
Ирина читала эти сообщения с лёгким удивлением внутри – словно что-то изменилось незаметно для всех них самих; будто внутри семьи произошло небольшое смещение оси привычного мира – того самого мира где каждый жил сам по себе; где даже на поминках старшей приходилось стоять у дверей без стула…
― Мамуль… Ты поедешь? ― выглянула из комнаты дочь с телефоном в руке
― Поеду
― Тогда напиши им
― Напишу
В субботу возле кладбища собрались двенадцать человек. Первой приехала сама Маричка ― теперь её привёз Богдан; она стояла у входа с палочкой в руке и наблюдала за подъезжающими родственниками…
Когда подошла Анастасия — та обняла сестру:
– Валька! Помнишь нашу Любовь молодой?..
– Конечно помню! Красавица была!
– Да уж… И добрая какая была! Всегда о других думала прежде всего… Вот живу сейчас одна да думаю всё время: пожурила бы нас Тоська нынче хорошенько! За то что разбежались кто куда да только по поминкам встречаемся…
Анастасия промолчала лишь кивнув головой…
– Давайте хоть иногда собираться просто так?.. Чаю попить вместе или поговорить?.. Пока живы ведь мы ещё все!.. Потом поздно будет узнавать друг друга…
– Давай собираться – согласилась Анастасия тихо
– Вот и славненько!
Все вместе они пошли к могиле Любови; рядом шли София с тётей под руку; та опиралась на палочку шаг за шагом медленно продвигаясь вперёд – никто её не торопил
– Деточка моя…, – прошептала ей тихонько старая женщина чтобы никто больше не услышал
– Да?..
– Ты хороший человек…, Не меняйся пожалуйста
– Постараюсь
– Вот это правильно
Они подошли к могиле вместе со всеми; положили цветы; постояли молча минуту-другую; потом старая женщина перекрестилась:
– Ну вот тебе Любовь…, Теперь мы будем приезжать чаще…, всей семьёй будем приходить…
Позади всех стояла Ирина; смотрела как шестнадцатилетняя дочь держит под руку старшую родственницу…, единственная кто тогда поднялась со своего места…, единственная кто подумал о другом прежде чем о себе самой…
Единственная
