— Да, нашу общую квартиру, — уточнила Оксана с мягкой улыбкой. — Но только представь: у тебя будет собственный дом! В частном секторе, прямо здесь, в городе. Пусть он и не новый, зато твой! С двориком, клумбами, местом для качелей… Летом ты сможешь сидеть на ступеньках крыльца, пить чай и слушать пение птиц. Твоя мама всегда мечтала, чтобы у тебя было всё самое лучшее.
В её голосе звучала такая искренность и тепло, что София не смогла не поверить. Она верила потому, что ей хотелось верить. Потому что другого выхода у неё не было. Потому что это была последняя ниточка к нормальной жизни.
Она пошла за Оксаной в органы опеки, затем в нотариальную контору и банк. Подписывала бумаги на автомате — не читая ни строки. Ставила подписи там, где ей показывали пальцем. Заглядывала в глаза Оксане — полные заботливого блеска. Она даже не догадывалась тогда, что подписывает себе приговор.
Прошёл месяц. Оксана с воодушевлением запихивала вещи в коробки и торжественно объявила:
— Всё, София! Дом куплен! Переезжаем!
Они прибыли в частный сектор — путаницу узких улочек: роскошные коттеджи с золотыми воротами соседствовали с полуразвалившимися избами. Её «новое жильё» пряталось в глубине квартала: покосившийся домик с облупленной краской и перекошенной калиткой, скрипящей при каждом движении словно стонущий человек. Двор зарос бурьяном по пояс. Внутри пахло затхлостью и гнилью; по стенам тянулась плесень — чёрные потёки напоминали слёзы. Обои отставали от стен лоскутами, обнажая прогнившие доски. Единственная лампочка болталась на проводке под потолком — как висельник.
София стояла посреди комнаты; слёзы катились по её щекам и смешивались с пылью на лице.
— Тётя Оксана… ты же говорила… про сад… цветы… качели…
Оксана вспыхнула гневом; её взгляд стал острым и злым.
— Прекрати ныть! — закричала она внезапно. — Ты что думаешь? Дом есть? Есть! Крыша над головой? Имеется! Ты сирота — тебе больше ничего не положено! Школа рядом — пешком дойдёшь! А если не нравится — живи под забором! Я твой попечитель и буду решать за тебя!
И тогда София поняла: её обвели вокруг пальца. Но было уже поздно.
Оксана всё просчитала заранее до мелочей. Нашла продавца — бывшего алкоголика, готового подписать любые бумаги за копейки. Подделанный договор содержал завышенную цену дома почти в двадцать раз выше реальной стоимости. Именно этот документ она предъявила опеке как доказательство «выгодной сделки» по улучшению условий проживания сироты.
На деле же продавцу досталась мизерная сумма, а вся остальная разница — миллионы гривен со счёта Софии — осела у Оксаны в кармане. За деньги девушки она приобрела развалюху себе на радость.
С тех пор жизнь Софии превратилась в нескончаемый кошмар: каждый день был испытанием на прочность; каждый кусок хлеба сопровождался унижением:
— Жри давай! Всё на тебя уходит! Думаешь я тебя просто так кормлю?
Она латала окна тряпками от сквозняков, таскала воду из колонки после того как прорвало трубу через неделю после переезда… А тем временем Оксана колесила по магазинам за обновками: дорогие платья сменяли друг друга; перед подругами она хвасталась тем, как «спасла» племянницу-сироту.
София молчала обо всём этом… Терпела… Училась выживать…
И вот настал день её совершеннолетия.
Она оделась в единственное более-менее приличное платье из своего гардероба; навела порядок дома… ждала хоть какого-то знака внимания: слова поздравления или хотя бы взгляда…
Вместо этого Оксана сунула ей папку с бумагами пропахшими пылью и ложью:
— Вот тебе документы… Теперь ты взрослая… Дом твой… Я его тебе купила – как обещала… А я свободна… Деньги? – фыркнула она презрительно – Всё ушло: на тебя да на этот домишко… Радуйся хоть тому что раньше из дома не выгнала!
Дверь захлопнулась за ней резко и громко…
София осталась одна – среди гнилых стен разваливающегося дома… Без копейки… Без родных… Без будущего…
Но она не позволила себе сломаться.
Она выстояла.
Работала без устали сразу на трёх работах: днём обслуживала посетителей дешёвого кафе – где клиенты бросали окурки под ноги и орали «Эй ты там! Кофе стынет!»; вечером мыла полы в офисных зданиях – ползая на коленях среди мусора под резким запахом хлорки; ночью училась за кухонным столом – над книгами со строчками расплывающимися перед глазами от усталости…
Читала снова и снова… Писала конспекты… Готовилась к экзаменам…
И однажды добилась своего.
Получила диплом юриста с отличием… Устроилась работать в престижную компанию… Потом открыла собственную практику со специализацией по недвижимости…
Скоро имя Софии стало известно во всём Харькове: к ней шли люди с многомиллионными сделками – доверяли ей судьбы своих домов и бизнесов; платили гонорары сравнимые с зарплатами целых отделов…
Но даже когда она стояла уверенно на каблуках дорогих туфель или подписывала контракты строгой рукой юриста – внутри продолжало кровоточить то самое предательство…
Та боль одиночества…
Та девочка у могилы матери всё ещё жила внутри неё…
И верила когда-то в добро…
