Она вернулась не за местью.
Её вела жажда истины.
Потребность в справедливости.
Не кулачное возмездие, а приговор, вынесенный законом.
Звонок в дверь прозвучал резко, словно выстрел в тишине.
Престижный жилой комплекс. Консьерж в форменной одежде. Лифт с зеркальными стенами. В воздухе — аромат дорогих духов.
Дверь открыла Оксана. На ней был шелковый халат с золотыми драконами, в руке — бокал вина. В её облике сквозила царственная надменность.
От неё исходил запах роскоши — не только от парфюма с нотками ванили, сандала и холодного металла, но и от ледяной уверенности, пугающей своей непоколебимостью. Каждое движение казалось выверенным до мелочей, каждое слово — результатом опыта женщины, прошедшей сквозь пламя и ставшей лишь крепче. Она стояла на пороге как напоминание о прошлом, которое больше невозможно было игнорировать.
— Вы к кому? — произнесла Оксана холодно, оценивающе оглядев незнакомку взглядом сверху вниз. В её голосе звучало высокомерие женщины, привыкшей к тому, что мир склоняется перед ней.
Её глаза скользнули по изящной обуви из итальянской кожи, по ногтям с матовым покрытием цвета чёрного пера и по аккуратно уложенным волосам со сверкающей серебряной заколкой. И наконец остановились на лице: спокойном, лишённом эмоций — словно высеченном из мрамора.
— Я ничего не покупаю, — бросила она раздражённо. — И благотворительностью не занимаюсь. Вам этажом выше.
— Я не за подаянием пришла, Оксана, — ответила женщина ровным голосом с низкими нотками; он звучал спокойно и твёрдо одновременно — как вода обтачивает камень. От этих слов у хозяйки дрогнула рука. — Я пришла вернуть своё.
Оксана нахмурилась: имя и интонация пробудили что-то смутное в памяти… Далёкое эхо похоронных речей, фальшивых слёз и бумаг с подписями в полутёмных кабинетах госучреждений.
— Мы знакомы? — спросила она напряжённо; голос ещё пытался сохранить надменность, но уже дрожал от предчувствия беды.
Гостья сделала шаг вперёд из полумрака лестничной клетки в залитую светом прихожую с хрустальной люстрой и отражениями на глянцевых поверхностях. Её лицо оказалось полностью освещено: чёткие черты лица, глубокий взгляд без усталости и губы плотно сомкнуты в прямую линию.
— Не узнала меня… тётя? — произнесла она негромко; каждое слово прозвучало как удар молотка по гвоздю тишины. — Это я. София.
Бокал задрожал в руке Оксаны. Лёд звякнул о стекло хрусталя; капли вина расплескались по шелковому халату тёмным пятном — словно кровавый след расплаты наконец настиг виновную сторону.
Лицо Оксаны стало пепельно-серым; она побледнела так сильно, будто увидела призрак из прошлого. Инстинктивно попятилась назад и споткнулась о ковёр: будто хотела убежать от того времени… но было уже поздно.
Мгновение длилось вечность: сначала шок… затем страх… а после него вспыхнула агрессивная бравада как последняя попытка защиты.
— София? Ну и что теперь? — процедила она презрительно через зубы. — Пришла требовать своё? Малышка моя… ты опоздала лет на пятнадцать! Всё оформлено по закону! Опека дала добро! У нотариуса твоя подпись стоит! Все бумаги чистые! Ни к чему придраться!
Она говорила торопливо – будто убеждала не только Софию… но прежде всего саму себя. Но глаза выдавали панику внутри неё.
— Да уж… внешне всё выглядело безупречно… — спокойно ответила София; её хладнокровие звучало страшнее любого обвинения или крика ярости.
Она вошла внутрь прихожей мимо онемевшей родственницы так уверенно и властно, словно возвращалась во дворец после долгого изгнания; на лакированную поверхность стола из чёрного дерева положила кожаный портфель премиум-класса. Щелчок замков прозвучал оглушительно среди этой напряжённой тишины квартиры.
— Разрешение действительно было получено… формально для улучшения моих условий проживания после продажи моей доли квартиры…
Она впервые произнесла полное имя:
— Но вот что вы упустили из виду… Оксана…
Улучшение условий жизни сироты – это точно не переселение её в полуразвалившийся сарай без отопления…
Оксана попыталась рассмеяться громко – почти истерично – чтобы разрядить атмосферу:
— Докажи! Документы покажи! Столько лет прошло! Кто тебе поверит? Ты же сирота!
София даже бровью не повела: молча открыла портфель и достала первую папку документов – аккуратно положив её на столешницу перед собой:
— Мне не нужно верить на слово… мне нужны только доказательства…
Она разложила первый документ перед глазами потрясённой женщины:
— Первый факт: вот официальная ретроспективная оценка рыночной стоимости дома на Уманьской улице за номером 47 на момент сделки продажи доли… Экспертное заключение заверено нотариусом и признано действительным судом…
