Согласно заключению, заверенному нотариусом и признанному в суде, реальная стоимость дома оказалась в сорок раз ниже той суммы, что была указана в договоре купли-продажи.
Того самого договора, который вы, Оксана, предоставили в органы опеки с целью получить разрешение на использование моих средств.
Лицо Оксаны побледнело. Взгляд стал растерянным. Она протянула руку к документу, но пальцы дрожали.
София не дала ей времени прийти в себя. На стол легла ещё одна папка — с глухим звуком.
— Второй момент. Здесь — показания прежнего владельца дома, Михайла. Наши юристы нашли его неделю назад. Он живёт на окраине города, получает пенсию, но память у него — как у машины: точная и цепкая.
Он помнит всё до мелочей. Как вы пришли к нему с предложением «выгодной сделки», как передали ему наличными всего 80 тысяч гривен, а в договоре настояли указать сумму в три миллиона двести тысяч — по вашей просьбе.
Он запомнил даже ваш ярко-красный плащ. Соседи тоже это видели и готовы подтвердить под присягой.
И главное — он подписал письменные признания.
Он готов выступить свидетелем хоть сейчас.
София сделала паузу. Её взгляд впился в Оксану точно прожектор света во тьму.
— Это квалифицируется как мошенничество в особо крупном размере, — произнесла она отчётливо и без эмоций, словно зачитывая статью закона. — Совершённое с использованием служебного положения и по предварительному сговору группой лиц.
Статья 159 часть четвёртая Уголовного кодекса Украины.
Максимальное наказание — до десяти лет лишения свободы с конфискацией имущества.
— Ты… ты не имеешь права! — прохрипела Оксана; голос её сорвался на панический шёпот. Маска надменности рухнула окончательно. Она схватилась за грудь так, будто сердце вот-вот остановится.
— София… милая… родная… ты же меня уничтожишь!
Ты же отправишь меня за решётку! А у меня дети… внуки… Мои мальчики! Ты хочешь оставить нас ни с чем? Я ведь тебя вырастила! Я тебя спасала!
София осталась неподвижной. Ни капли сочувствия не дрогнуло внутри неё. Ни малейшего сомнения не возникло в её душе. Перед глазами всплывал образ: четырнадцатилетняя девочка стоит под дождём у могилы родителей — одинокая и разбитая горем; потом та же девочка ползает на коленях по холодному полу сырого дома, стирает чужие грязные носки лишь бы согреться хоть немного…
— Ты не растила меня, — произнесла София холодно. — Ты просто использовала меня для своих целей.
Ты не спасала меня. Ты разрушила мою жизнь.
Она сделала шаг вперёд; её тень накрыла Оксану словно приговор судьбы.
— У тебя есть выбор, — сказала она спокойно. — Тот самый выбор, которого ты мне никогда не дала.
Первый вариант: завтра утром я передаю эти документы в прокуратуру Украины.
В тот же день начнутся обыски. Арестуют имущество. Возбудят уголовное дело против тебя лично.
Ты лишаешься этой квартиры. Машины. Дачи под Харьковом. Всех накоплений за эти годы жизни на чужие деньги…
И самое страшное для тебя: свободы тоже лишишься навсегда.
Твои сыновья будут приезжать к тебе на свидания через решётку и приносить передачи из дома… Стыдясь того, кем оказалась их мать…
А твои внуки никогда не узнают правду о тебе… потому что им будет стыдно даже вспоминать твоё имя…
Она замолчала ненадолго — чтобы дать словам осесть внутри собеседницы подобно пеплу после пожара…
— Второй вариант: за месяц ты переводишь мне полную рыночную стоимость моей доли родительской квартиры по текущим ценам рынка недвижимости Украины…
Плюс проценты за пятнадцать лет незаконного использования моих денег…
Я всё рассчитала заранее: каждый пункт подтверждён справками и выписками из банковских документов до последней копейки…
После этого мы больше никогда не увидимся ни здесь… ни где-либо ещё…
Для меня ты перестанешь существовать вообще…
Оксана смотрела на неё широко раскрытыми глазами; страх сменился первобытным ужасом… Она поняла: это не угроза… Не попытка давления… Это конец игры…
София пришла не мстить…
Она пришла восстановить справедливость…
Через три недели на счёт Софии поступила сумма равная стоимости двух элитных квартир в центре города… Оксане пришлось продать всё: просторную квартиру с ремонтом класса люкс, машину представительского класса и дачу под Харьковом…
Она перебралась жить в тесную однокомнатную «хрущёвку» на окраине того самого района Умани… откуда когда-то сбежала София прочь от бедности и унижения…
А София приобрела небольшую светлую квартиру со старым уютным интерьером именно там… где прошло её детство… Там она бегала босиком по лужам вместе с мамой… рисовала мелками солнце на асфальте…
Радости она тогда особенной не чувствовала…
Не было ощущения мести или торжества победителя…
Была только глубокая справедливость —
Чистая как родниковая вода
Память о родителях наконец-то очистилась от грязи предательства
И она вернулась домой —
Не только телом
Но душой
Она выстояла
Она победила
И теперь —
Она была свободна
