– Я навела порядок в холодильнике! – с гордостью объявила Людмила. – Там же невозможно было что-то найти! Банки с плесенью, этот вонючий импортный сыр — фу! Всё выбросила, полки вымыла, нормальной еды положила — щей наварила кастрюлю, котлет нажарила.
– Вы выбросили дор блю, который стоил три тысячи гривен, – начала перечислять Елена, загибая пальцы. – В унитаз вылили соус песто, над которым я трудилась полдня — потому что он вам показался «зелёной жижей». Выкинули упаковку мраморных стейков — решили, что мясо потемнело и испортилось. И главное — все мои крема из дверцы холодильника вы переложили в ванную на полку. Там жарко, они расслоились. Ущерб тысяч на пятнадцать. Но дело даже не в этом. А в том, что вы лезете туда, куда не следует.
– Я спасала вас от отравления! – взвизгнула свекровь. – Этот твой сыр — яд! А мясо? Настоящее мясо должно быть красным! А не с жирными прожилками — это же один холестерин! Я вам куриные грудки привезла — диетические! И супчик!
– Тот самый супчик на костях, которые вы сами обгладывали неделю назад? – не выдержала Елена.
– Это же наваристый бульон! – возмутилась Людмила. – Ты совсем зажралась, Леночка… то есть Ирочка… В девяностые мы любой косточке радовались. А ты… Ты хозяйкой быть не умеешь. У тебя в холодильнике бардак: йогурты какие-то да травка в контейнерах… Где настоящая еда? Где сало? Варенье где? Вот я вам огурцов солёных привезла и капусты квашеной — ешьте на здоровье!
Елена перевела взгляд на сумки с банками. Мутная жидкость среди огурцов доверия не внушала, а запах кислой капусты пробивался даже сквозь полиэтиленовый пакет.
– Мы столько солёного не едим… Денису нельзя — у него проблемы с почками, – устало произнесла она. – Людмила, я просила вас много раз: приходить только по звонку. Не трогать мои вещи. Не устраивать «ревизии». Но вы меня не слышите. Считаете: раз у вас есть ключ — значит это продолжение вашей кладовки. Поэтому замки теперь другие.
– Да как ты смеешь?! – свекровь шагнула вперёд и попыталась оттеснить Елену от двери своим внушительным телом. – Сейчас Денису позвоню! Он тебе покажет! Он матери дверь откроет!
– Звоните, – спокойно кивнула Елена. – Он как раз скоро должен подъехать.
Людмила тяжело дыша достала из кармана своего необъятного плаща старенький кнопочный телефон и дрожащими пальцами начала нажимать клавиши, бросая злобные взгляды на Елену.
– Алло?! Дениска?! Сынок мой родной! – закричала она так громко, что Елена поморщилась от звука голоса прямо над ухом. – Ты представляешь?! Твоя жена меня домой не пускает! Замки поменяла! Я тут как нищенка стою с сумками тяжеленными… ноги гудят… сердце колет… Она меня убить хочет! Приезжай немедленно и разберись с этой хамкой!
Она слушала ответ сына и по её лицу было видно: торжество сменилось растерянностью.
– Что значит «я знаю»?.. Ты знал про замки?.. Денис!.. Это ты ей позволил?.. Ты подкаблучник?! Мать родную держишь за дверью?! Что значит «устал»?.. От чего устал? От материнской заботы?! Да я всю жизнь вам посвятила!
Она швырнула трубку обратно в карман и посмотрела на Елену с ненавистью.
– Значит так… Сговорились вы… Ну ничего… Сейчас он приедет — я ему всё скажу прямо в глаза! Он мать свою прогнать не посмеет…
Елена молча повернулась к двери и вставила ключ в замочную скважину.
– Я захожу домой, – сказала она спокойно. – А вы оставайтесь здесь и ждите Дениса. В квартиру я вас больше не впущу.
– Это мы ещё посмотрим!.. – рявкнула свекровь и попыталась просунуть ногу внутрь квартиры словно опытный коммивояжёр.
Но Елена была начеку: она ловко юркнула внутрь и резко захлопнула за собой тяжёлую металлическую дверь прямо перед носом родственницы. Замок щёлкнул один раз… потом второй… затем защёлкнулась ночная задвижка.
