– Оленька вернулась домой сама не своя! Закатила скандал, требует, чтобы я оформил на неё половину машины! Говорит, что встречалась с тобой, и ты ей глаза открыла — мол, я деспот и скупердяй! Зачем ты ей голову морочишь?
– Я ничего не выдумывала. Она сама пришла ко мне. Пожаловалась, что ты считаешь каждую гривну и заставляешь её приносить чеки. Я лишь подтвердила: да, это твой образ жизни. Или я солгала?
– Это называется разумное потребление! – взвизгнул Виктор. – Ты никогда этого не понимала! Расточительница! И её хочешь такой же сделать? Не выйдет! Запрещаю тебе с ней общаться!
– Виктор, ты забылся: мы давно разведены. Ты мне ничего запретить не можешь. Своей жене приказывай сколько угодно — если она позволит. И ещё одно: если будешь звонить с претензиями — номер заблокирую, а вопросы по оплате учёбы Марка будем решать через суд. Надеюсь, ясно выразилась?
Виктор шумно задышал в трубку, пробормотал что-то невнятное и отключился. Оксана покачала головой — всё по-прежнему. Он по-прежнему уверен: мир вращается вокруг него, а все остальные — просто обслуживающий персонал его величества.
Прошла неделя. Оксана надеялась, что буря утихла, но судьба распорядилась иначе. В субботу она выбирала продукты в супермаркете и снова столкнулась с Оленькой. Та стояла у полок с бытовой химией и уныло изучала ценники на стиральный порошок. Вид у неё был ещё более подавленный, чем в прошлый раз. Под глазом темнел слабый синяк, аккуратно замазанный тональным кремом.
Оксана хотела пройти мимо — сделать вид, будто не заметила её присутствия. Но ноги сами остановились. Синяк… Такого Виктор себе раньше не позволял: да, он давил морально и придирался к мелочам — но руки не распускал. Похоже, стареет или нервы уже не те… А может быть, молодая жена оказалась вовсе не такой покладистой.
– Оленька?
Девушка вздрогнула и обернулась на голос. Завидев Оксану, она машинально прикрыла лицо рукой под предлогом поправить волосы.
– Здравствуйте… Оксана.
– Это он? – коротко спросила женщина и кивнула на её лицо.
Оленька опустила взгляд.
– Я… упала… Об шкаф ударилась…
– Классика жанра… – усмехнулась Оксана без тени улыбки в голосе. – У Виктора шкафы всегда были буйные… Послушай меня внимательно: я не стану твоей подружкой и обсуждать за чаем его недостатки тоже не собираюсь. Но как женщина женщине скажу одно: уходи от него немедленно. Пока детей нет.
– Мне идти некуда… – прошептала Оленька едва слышно. – Родители далеко живут… Они думают у меня всё хорошо… Возвращаться побитой стыдно…
– Настоящий позор — это терпеть побои молча… Позор — когда приходится выпрашивать деньги на еду… А вот спасать себя — это нормально.
– Но он говорит… что любит меня… Что это случайность была… Просто вспылил из-за того, что я машину поцарапала…
– Машину? Ту самую машину на деньги твоих родителей? Которая оформлена на него? – уточнила Оксана.
Оленька кивнула и разрыдалась тихо-тихо; тушь потекла по щекам чёрными дорожками… Люди начали оборачиваться в проходах между полками.
– Всё! Хватит слёзы лить! – строго сказала Оксана.– У тебя есть образование? Профессия?
– Я экономист… Но почти без опыта… Он ведь запрещал работать…
– Наплевать на его запреты! Иди хоть куда-нибудь — хоть помощником бухгалтера за минимальную ставку! Сними койко-место в общежитии или попроси помощи у друзей… Главное — уходи от него сейчас же! Он уже перешёл черту: первый удар всегда становится началом конца… Дальше будет только хуже…
– Вы сможете мне помочь?.. Можно я поживу у вас пару дней?.. Пока жильё найду?.. Он ведь к вам точно сунуться побоится…
Оксана застыла на месте от этих слов: вот оно… То самое испытание… Прямая просьба о помощи от той самой женщины из прошлого кошмара… Впустить бывшую соперницу под свою крышу?.. Жену своего бывшего мужа?.. Всё внутри протестовало против этого шага… «Она разрушила твою семью», – шептало обиженное сердце… «Она просто запутавшаяся жертва», – возражала совесть…
– Нет, Оленька… – спокойно произнесла Оксана.– Ко мне ты не поедешь… Мой дом для меня святое место… И прошлому туда вход закрыт навсегда…
Лицо девушки вытянулось; надежда исчезла из глаз так же быстро, как появилась…
– Но вы же сами видите…
