– Ну что тебе стоит? Это же всего лишь формальность, обычная бумажка. Никто не собирается посягать на твою жилплощадь, ты же знаешь Ларису. Ей просто нужно оформить украинскую пенсию и прикрепиться к хорошей поликлинике. У нее ведь диабет, сама понимаешь — в селе днем с огнем не найдешь нормального врача.
Муж, Александр, смотрел на меня с мольбой в глазах, нервно помешивая ложечкой уже давно остывший чай. Звук – звенящий лязг металла о фарфор – начинал действовать мне на нервы, словно тревожный сигнал. Мы сидели на нашей уютной кухне — той самой, которую я обустраивала с любовью два года назад после переезда в эту квартиру. Здесь всё было на своих местах: чашки, специи, полотенца… даже хлеб я давно хранила не в пакетах, а в тканевом мешке — чтобы не черствел на второй день. Квартиру, за которую я расплачивалась потом и слезами: пятнадцать лет ипотеки и жесткая экономия буквально на всем — от отпусков до одежды. Это было мое имущество до брака, моя личная крепость. И я не собиралась открывать ворота для троянских коней — даже если они приходили под видом «близких».
– Александр… – старалась говорить спокойно, но уверенно — так же, как разговариваю с коллегами на работе, когда они просят отгул в разгар отчетного периода. – Мы уже это обсуждали. Даже временная регистрация – это не просто формальность. Это юридически значимый факт проживания. А если речь идет о постоянной прописке – это еще и рост коммунальных расходов. Но главное – это риски. Лариса сама по себе человек неплохой… но у нее есть сын Богдан. А у Богдана двое детей и жена, с которой они то сходятся снова, то расходятся.
– Причем тут Богдан? – искренне удивился Александр и даже перестал мешать чай. – Речь только о тете! Ей шестьдесят пять лет, она добрая душа! Поживет у нас недельку — подаст документы и вернется обратно в свою Згуровку! А прописка пусть будет — ей же ничего не надо.
– А если она решит остаться? – спросила я прямо и спокойно глянула ему в глаза. – Если ей вдруг покажется, что климат в Киеве ей больше подходит? Что тогда? Выселять через суд будем? Ты готов судиться со своей тетей?
Александр недовольно поджал губы.
– Ты всегда всё усложняешь, Полина… Нельзя так думать о людях! Это моя родня! Она меня пирожками кормила в детстве — когда родители были на заработках! А ты… ведешь себя как собственница какая-то… Метры жалеешь! Совесть бы имела!
Слово «совесть» последнее время звучало у нас слишком часто: совестно было отказать троюродному брату в деньгах на ремонт машины (которые он потом пропил), совестно было не пустить переночевать племянницу-абитуриентку (которая осталась жить целый месяц). Теперь вот совестно отказать Ларисе в регистрации.
– Мне не стыдно, Александр… Мне страшно оказаться без крыши над головой или превратить свою жизнь в коммунальную драму. Я сказала «нет». Вопрос закрыт.
Александр промолчал тогда; просто поднялся из-за стола и ушел в спальню с громким хлопком двери напоследок. Вечер был испорчен окончательно… но я надеялась: разговор исчерпан окончательно.
Как же я ошибалась.
На следующий день после работы я вернулась домой и сразу заметила чужую обувь у входа: огромные мужские кроссовки со стертыми подошвами и женские туфли со стразами — типичный деревенский шик.
Из кухни доносились голоса вперемешку с запахом жареного лука — тяжелым маслянистым ароматом он моментально пропитал всю квартиру.
Я вошла туда… и застыла.
На моем любимом стуле за моим кухонным столом сидела плотная женщина в ярком халате — Лариса собственной персоной. Рядом устроился Богдан: ел картошку прямо со сковороды ложкой без лишних церемоний. Александр суетился вокруг них: наливал чай и резал хлеб.
– О-о-о! Вот и хозяйка пожаловала! – загремела Лариса весело даже не попытавшись подняться со стула. – Мы решили сделать сюрприз! Не стали звонить заранее — вы ж тут все такие занятые-городские… Не дозвонишься никогда! А тут попутка подвернулась до Киева… Богдан договорился… Вот мы и приехали!
Я перевела взгляд на мужа; он вспыхнул краской смущения и отвел глаза:
– Привет… Полина… У нас гости… Родственники приехали…
– Здравствуйте… – пробормотал Богдан сквозь полный рот картошки.
Добрый вечер… Я прошла к раковине вымыть руки…
