Рекламу можно убрать
С подпиской Дзен Про она исчезнет из новостей, видео и статей
– Михаил, ты это всерьез? У меня жар под сорок, я еле до ванной добираюсь, держась за стены, а ты мне говоришь, что не можешь отменить встречу?
Ирина сидела на краю кровати, кутаясь в теплое пуховое одеяло. Несмотря на то что в квартире было жарко — окна покрылись испариной — ее знобило. Лицо пылало от температуры, глаза слезились, а голова казалась налитой свинцом. На прикроватной тумбочке громоздилась куча использованных салфеток, упаковки от таблеток и чашка с недопитым морсом.
Михаил стоял у входа в спальню, переминаясь с ноги на ногу. Он был уже готов к выходу: свежевыглаженная рубашка (пусть и не слишком аккуратно), джинсы и резкий запах дорогого одеколона резко контрастировали с атмосферой болезни в комнате.
– Ирочка, ну пойми же ты меня, – протянул он своим привычным умоляющим голосом, который обычно действовал безотказно. – Мы ведь договорились еще две недели назад. Все уже настроились. Назар с женой специально едут через весь город, а Сергей даже смену поменял ради этого вечера. Как я сейчас им скажу? «Извините, жена приболела – отмена»? Это же несерьезно.
– Приболела? – Ирина закашлялась; глухой кашель прорезал тишину комнаты. – Михаил, у меня грипп! Настоящий вирусный грипп! Я заразна! Ты хочешь всех своих друзей уложить рядом со мной? Или тебе кажется, что вирусы делают перерыв на выходные?
– Ну не преувеличивай так уж сильно… – махнул рукой он и поправил воротник рубашки. – Мы к тебе заходить не будем совсем. Посидим спокойно на кухне или максимум переберемся в зал — если тесно станет. Дверь закроем плотно и проветрим немного щели. Ты отдыхай себе спокойно — мы тебя вообще трогать не будем. Я сам все приготовлю и накрою стол. Тебе даже вставать не придется.
Ирина смотрела на мужа как на чужого человека. За двадцать пять лет совместной жизни она привыкла считать его добрым человеком — пусть иногда и удивительно нечутким. Но сейчас это было уже не просто непонимание: перед ней стояло упрямство вперемешку с эгоизмом подростка. Он хотел устроить праздник: показать друзьям новую плазму (купленную месяц назад), выпить коньячку в хорошей компании… И больная жена никак не вписывалась в этот сценарий — значит её состояние можно просто проигнорировать.
– Михаил… – прошептала она осипшим голосом. – Я тебя очень прошу… Отмени всё это… Мне действительно плохо… Мне нужна тишина… Хочу просто уснуть и знать: дома никто лишний не ходит по коридорам… Разве это так трудно понять?
– Ира… да ты просто эгоистка! – неожиданно резко бросил он ей в ответ. – Я всю неделю вкалывал! Имею право хоть немного расслабиться у себя дома? Или теперь мне надо красться мимо спальни и дышать через раз только потому что у тебя температура?! Выпей что-нибудь от жара да ложись спать! Всё решено — они будут через полчаса! Пойду колбасу нарежу!
Он круто развернулся и вышел из комнаты, плотно притворив за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как удар по нервам.
Ирина опустилась обратно на подушки; по щекам потекли горячие слёзы обиды и бессилия. Дело было даже не в шуме или неудобствах — гораздо больнее осознавать: её самочувствие оказалось менее важным для мужа, чем вечер с Назаром и его громогласной супругой.
Минут через двадцать всё началось.
Сначала пронзительно зазвонил домофон — старенький спаниель Давид встрепенулся у ног Ирины и тихо залаял сквозь сонную дрёму.
Затем хлопнула входная дверь — квартира наполнилась голосами гостей:
– О-о-о! Хозяин дома! Ну наконец-то! А мы уж думали опоздаем — пробки адские были!
Это был бас Назара.
– А где хозяйка-то? Ирочка! Мы тортик привезли!
Это уже Кристина — жена Назара; её голос был высоким и пронзительным настолько, что пробивал даже сквозь закрытые двери спальни.
Ирина слышала невнятное бормотание Михаила где-то в прихожей — видимо пытался объяснить ситуацию с её болезнью.
– Да ну?! Заболела?! – удивленно переспросила Кристина; но ни капли сочувствия Ирина там не услышала — скорее досаду: мол планы рушатся… – Эх… А я хотела у неё рецепт салата выспросить… Ну ладно уж… Пусть выздоравливает тогда… Так чё стоим-то? Нам заходить можно или будем тут толкаться? Михаил! У тебя гостевые тапочки есть? А то я ж новые колготки натянула…
Голоса переместились ближе к кухне; звуки стали громче: звон посуды отдавался эхом сквозь тонкие стены панельного дома; каждый стук вилки о тарелку отзывался болью где-то внутри воспалённой головы Ирины…
Звяканье стекла… хлопанье дверцы холодильника…
Шум усиливался…
И всё это лишь начало…
