Звяканье посуды, стук вилок и хлопанье дверцы холодильника наполняли кухню.
– Михаил, ну ты даешь! Кто так колбасу режет? Толщина – как палец! – смеялся Сергей. – Давай нож сюда, покажу, как надо!
– А салатики где? – капризно протянула Кристина. – Я думала, Ирина хоть оливье нарезала перед тем, как слегла. Мужики, ну это ж не дело — водка без закуски, просто выброшенные гривны.
– Да сейчас что-нибудь придумаем! – бодро отозвался Михаил. – В холодильнике были огурцы и помидоры. Кристина, поможешь нарезать?
– Ой, я вообще-то гостья тут, – жеманно проговорила она. – Ладно уж, давай свои помидоры. Только дай фартук — испачкаюсь ведь.
Ирина сжала зубы. На ее кухне, где всё было разложено по местам и царил порядок, теперь распоряжалась чужая женщина: трогала ее ножи, открывала шкафы и наверняка мысленно оценивала чистоту полотенец. Это было невыносимо. Но сил встать не оставалось. Таблетка парацетамола только начала действовать: озноб отступал, сменившись липким потом. Ирина натянула подушку на голову в попытке заглушить звуки веселья.
Прошел час. Судя по шуму из кухни и гостиной — компания уже изрядно «разогрелась». Разговоры становились громче с каждой минутой. Кто-то включил музыку — сначала тихо для фона, но вскоре любимая песня потребовала прибавить звук.
– «Рюмка водки на столе!» – заорал из колонок голос Григория Лепса в гостиной.
Ирина застонала: гостиная находилась прямо за стеной спальни; басы отдавались вибрацией в полу и кровати.
– Михаил! Сделай потише! – крикнула она сквозь шум музыки и пьяный хохот — но голос ее утонул в общем гуле.
Она потянулась к телефону — хотела позвонить мужу в соседнюю комнату — но экран мигнул и погас: батарея разрядилась. Зарядное устройство осталось там же — в гостиной.
Терпение Ирины истончалось с каждой минутой: она лежала и слушала их разговоры о политике, потом перешли к ценам на бензин… Затем кто-то начал рассказывать пошлый анекдот — вся компания взорвалась смехом.
Неожиданно дверь спальни приоткрылась. На пороге появилась Кристина с бокалом вина в руке; щеки у нее пылали румянцем, глаза блестели от веселья.
– Ириночка! – радостно вскрикнула она и вошла внутрь комнаты. – Ну ты как тут? Жива?
Ирина резко села на кровати; голова закружилась от резкого движения.
– Кристина… пожалуйста… выйди отсюда. Я болею… Я же просила не заходить ко мне…
– Да брось ты! Мы же свои люди! – Кристина подошла ближе и плюхнулась прямо на кресло с домашней одеждой хозяйки квартиры. – Тебе тут скучно одной наверняка… А у нас там весело! Михаил такой забавный становится после пары рюмок… Слушай, а где у тебя чистые полотенца? В ванной то уже все мокрые…
– В шкафчике над раковиной… верхняя полка… – сквозь зубы выдавила Ирина. – Уходи отсюда… Я заразная…
– Та ну тебя! Я чеснока нажралась — мне никакой вирус нипочем! Слушай… а чего у вас так душновато? Проветрить бы!
Не дожидаясь разрешения хозяйки комнаты, Кристина направилась к окну и распахнула форточку настежь — ледяной осенний воздух ударил по горячему телу Ирины словно плетью.
– Закрой немедленно! Ты что творишь?! – закричала она в отчаянии.
– Свежий воздух микробы убивает! – наставительно подняла палец Кристина. – Еще спасибо скажешь потом… Слушай ещё: есть у тебя какие-нибудь соленья? Грибочки или капусточка? А то помидоры закончились уже… Мужики требуют закуску… Михаил ищет-ищет — говорит ты куда-то запрятала…
Это стало последней каплей для Ирины: терпение лопнуло окончательно; внутри поднялась холодная волна ярости настолько сильной, что ей хватило сил сбросить одеяло.
– Соленья тебе нужны?.. – тихо спросила она и поставила ноги на пол.
– Ну да… Михаил говорит ты всё лето банки крутила… Не жадничай!
Ирина поднялась с кровати; её качало от слабости, но она ухватилась за спинку кровати для опоры. На ней была старая пижама; волосы спутались; лицо бледное с пятнами лихорадочного румянца… Но взгляд стал таким тяжелым и решительным, что Кристина невольно попятилась назад и поставила бокал на комод без лишних слов.
– Пошли со мной… – сказала Ирина спокойно.
– Куда?.. – испуганно пискнула та.
– За грибочками…
Ирина вышла из спальни прямиком в гостиную. Там стоял густой дым табака несмотря на запрет курения в квартире; окно было открыто настежь — толку мало: запах въелся во всё вокруг. Её любимый журнальный столик был завален бутылками вперемешку с грязными тарелками; хлебные корки валялись прямо на полу рядом со стаканами вперемешку с огрызками лимона…
Сергей сидел верхом на подлокотнике дивана и размахивал вилкой с куском колбасы на конце; Назар ожесточенно спорил с Михаилом о чём-то важном для них обоих — тот лишь глуповато улыбался под градусом…
