Ирина сидела на кухне, сгорбившись на табурете. Вид у неё был подавленный: под глазами тени, волосы растрёпаны. Было очевидно — ночь прошла без сна. Завидев жену, Михаил вскочил с места.
– Ирин… Доброе утро. Как ты себя чувствуешь? Полегче?
Ирина молча опустилась за стол и, не глядя на него, уставилась в окно.
– Немного лучше, – отозвалась она сухим тоном.
– Я всё убрал. Посуду перемыл до блеска, даже бокалы протёр. Полы продезинфицировал – как ты любишь.
– Это самое меньшее, что ты мог сделать, Михаил.
– Я понимаю… Ирин, я действительно виноват. Вчера перебрал лишнего и хотел перед ребятами выглядеть круто. А Кристина… ну она же глупая совсем. Больше их не позову – честное слово.
– Дело не только в том, что ты пытался казаться крутым, Михаил. Ты показал полное равнодушие ко мне. Ты позволил чужим людям унижать меня в моём доме, врываться в мою комнату. Ты даже не попытался меня защитить — стал на их сторону.
– Нет! Я просто растерялся…
– Растерялся? Когда твоя жена с температурой под сорок выгоняет пьяных хамов из квартиры, а ты мямлишь что-то про «неловко»? Это не растерянность – это трусость.
Михаил опустил голову – возразить было нечего.
– Всю ночь я лежала и думала сквозь бред… – продолжила Ирина спокойно. – И поняла одно: я тебя слишком баловала. Всегда старалась понять тебя, терпела твоих друзей, рыбалки и прочие «мужские» выходки. А ты привык к этому комфорту и решил, что я просто функция — бытовой прибор с эмоциями по умолчанию отключёнными.
– Не говори так… Я люблю тебя…
– Любовь проявляется в заботе, Михаил. А вчера была не любовь — было предательство.
Она придвинула к себе тарелку с кашей.
– Поешь… – тихо произнёс он. – Я специально сварил на молоке — как тебе нравится…
– Спасибо… А теперь слушай внимательно: ближайшую неделю я буду болеть и восстанавливаться. Всё это время ты будешь делать всё сам — ходить за продуктами, готовить еду, убирать квартиру и выгуливать Давида. Я пальцем не пошевелю. И если хоть один человек переступит порог этой квартиры без моего согласия — я подаю на развод. Понял?
– Понял… – покорно кивнул Михаил. – Всё сделаю… Только можно мне больше не спать в гостиной? Я буду тихо-тихо лежать рядом… Чай тебе носить…
– Неделя в гостиной — это карантин для нас обоих… Подумай о своём поведении за это время.
Следующие семь дней стали настоящим испытанием для Михаила: человек, который раньше едва знал разницу между дуршлагом и половником, научился варить куриный бульон и запекать рыбу с травами; он передвигался по квартире почти бесшумно и реагировал на каждый её вздох; бегал за лекарствами при малейшем намёке; даже перестал общаться с Назаром после звонка того с претензиями — Ирина слышала его жёсткий ответ по телефону: «Ты знаешь что? Мою жену обижать нельзя ни при каких обстоятельствах! Так что иди лесом».
Ирина медленно шла на поправку — вместе со здоровьем постепенно оттаивала обида: усилия мужа были заметны и искренни. Этот кризис стал для их семьи встряской: впервые за долгие годы Михаил понял — он может потерять Ирину вовсе не из-за болезни… а из-за собственной холодности.
Через семь дней она почувствовала себя достаточно хорошо для короткой прогулки с Давидом во дворе дома. В прихожей её встретил Михаил с букетом хризантем — нежных цветов без пафоса роз.
— С возвращением к жизни… — сказал он серьёзно и мягко посмотрел ей в глаза. — И спасибо тебе за то, что тогда меня не прибила…
Ирина взяла букет и вдохнула терпкий аромат цветов:
— Подумаю над твоим поведением… — усмехнулась она чуть теплее обычного.— Но испытание ты прошёл достойно…
Она знала: простит его обязательно — двадцать пять лет совместной жизни невозможно перечеркнуть одним вечером… Но также знала точно: больше она никогда не позволит обращаться с собой как со встроенной мебелью или фоном для чьих-то развлечений… Если придётся снова стать фурией в пижаме ради защиты своих границ – она сделает это мгновенно и без колебаний.
Вечером они сидели вдвоём на чистой кухне среди тишины: пили чай вприкуску с мёдом и молчали так глубоко и спокойно… В этой тишине было больше взаимопонимания, чем могли бы выразить любые слова или объяснения друг другу за все эти годы совместной жизни…
Телефон Михаила коротко звякнул входящим сообщением; он даже не взглянул на экран – просто перевернул его экраном вниз на столешницу рядом с чашкой чая… Сейчас существовали только жена напротив него и этот хрупкий уютный мирок между ними двумя… Мирок который он едва сам же не разрушил собственными руками…
А как вы считаете: правильно ли поступила Ирина той ночью? Или стоило потерпеть ради приличия или репутации мужа?
Если эта история показалась вам знакомой или заставила задуматься о чём-то важном – поддержите канал подпиской или лайком! Делитесь своими мыслями в комментариях ниже – ведь каждая судьба уникальна так же как каждая история нашей жизни…
