Каждое утро выходных я начинала одинаково: просыпалась рано, шла на кухню и принималась за готовку — варила или жарила что-нибудь на обед.
Ярина появлялась спустя несколько минут. Вставала рядом, наблюдала за мной с таким видом, будто я совершала нечто ужасное — словно не картошку чистила, а совершала преступление прямо у неё на глазах.
— Чем занимаешься?
— Обед готовлю.
— Я же говорила, сегодня я занимаюсь кухней.
— Но вы вчера сказали…
— Я передумала. Уходи отсюда.
И я уходила. Возражать было бессмысленно. Антон работал, а дома оставались только мы вдвоём с ней. Она могла кричать часами — и никто бы этого не услышал.
Я начала покупать себе еду отдельно: хлеб, йогурты, фрукты. Прятала всё в нашей комнате и ела тайком, когда Ярина была занята или отсутствовала. Вес уходил быстро — за первый месяц я сбросила четыре килограмма.
Антон замечал изменения. Спрашивал: «Ты в порядке? Ты выглядишь уставшей». Я отвечала: «Да всё нормально, просто немного переутомилась». Что ещё можно было сказать? Что его мать меня ненавидит? Он бы не воспринял это всерьёз. Мы зависели от них — от их квартиры и крыши над головой.
Я молчала и терпела.
Потом начались приступы тошноты.
После четвёртого раза я решила проверить причину.
В четверг Ярина готовила ужин. Я заранее предупредила её, что есть не буду — сослалась на плохое самочувствие. Она лишь пожала плечами и накрыла стол для троих: себя, Мирона и Антона.
Когда все разошлись по своим делам, я осталась одна на кухне.
Подошла к холодильнику, открыла дверцу — там стоял контейнер с остатками супа. Налила себе немного в тарелку, разогрела в микроволновке и села за стол.
Ела медленно, прислушиваясь к ощущениям: живот молчал, горло спокойно, голова ясная. Ни малейшего намёка на тошноту или спазмы.
Доев последнюю ложку, я задумалась: может быть, мне действительно кажется?
Но уже в пятницу произошло следующее.
Ярина приготовила макароны с котлетами и позвала всех к столу. Я присела рядом с остальными и взяла вилку в руки. Она подошла ко мне со словами:
— Подогрела тебе тарелку — остыло уже совсем. Тебе ведь нужно есть горячее сейчас… ты же плохо себя чувствуешь последнее время?
Она улыбнулась натянуто — фальшиво до дрожи в спине. На тарелке дымились макароны под кетчупом с котлетой сверху.
Антон ел молча. Мирон тоже был занят своей порцией. Я подцепила пару макаронин вилкой… И вдруг меня осенило:
Она специально забрала мою тарелку! Пока «разогревала», она могла что-то туда добавить… Что-то такое же, от чего мне становилось плохо раньше…
Я положила вилку обратно на край тарелки:
— Не хочу есть… аппетита нет совсем…
— Как это нет? — Ярина уставилась прямо мне в глаза. — Ты же только что сама просила поесть!
— Передумала…
— Ешь! Не выбрасывать же теперь!
— Не могу…
— Сказано же: ешь!
Антон поднял взгляд от своей еды:
— Мам… если она не хочет…
— Это просто хамство! — голос Ярины стал визгливым и раздражённым одновременно. — Я старалась! Готовила! А она воротит нос!
— Простите… Мне правда нехорошо… Пойду полежу немного…
Я поднялась из-за стола и ушла в комнату. Легла на кровать; руки дрожали мелкой дрожью от напряжения; сердце билось как сумасшедшее.
Теперь у меня больше не было сомнений.
На следующий день я отправилась в магазин электроники и купила миниатюрную камеру размером с пуговицу. Продавец уверил меня: устройство способно записывать видео восемь часов подряд без подзарядки — этого должно хватить с лихвой.
В воскресенье утром все ушли из дома по своим делам; тогда я прикрепила камеру к верхней полке одного из кухонных шкафов так, чтобы она охватывала плиту и обеденный стол целиком. Включив запись, вернулась к себе в комнату ждать понедельника…
В понедельник утром Ярина варила борщ; из комнаты доносился звон кастрюль да её напевы вполголоса… Потом она позвала всех обедать.
Я вышла из комнаты последней; уселась за стол напротив неё… Она разливала борщ по тарелкам одну за другой… Мне досталось последней:
— Вот твоя порция,— сказала она ласково протягивая миску ко мне через столешницу…
Я приняла её молча… Поела… И спустя час снова скрутилась пополам от боли: тошнота накатила волной вместе с головокружением… холодный пот выступил моментально… До кровати добралась едва ли не ползком…
Поздним вечером дождалась пока все уснут… Сняла камеру со шкафа… Перенесла запись на ноутбук… Перемотала до нужного момента…
Там было видно всё ясно…
