Оксана замолкала. Потому что, начав кричать, уже не могла остановиться.
Седьмой месяц подряд разговоры неизменно перерастали в ссоры.
— Богдан, ты ведь совсем ничего не делаешь!
— Как это не делаю?!
— И что же?
— Работу ищу!
— Врёшь! Ты целыми днями на диване валяешься!
— А ты чего хочешь?! Чтобы я пошёл курьером?!
— Да хоть кем-нибудь! Лишь бы начал зарабатывать!
— Не собираюсь! Я тебе уже говорил — я не быдло!
Оксана с силой захлопывала дверь. Уходила на кухню и тихо плакала.
Марта всё слышала. Сидела у себя, делая вид, что занята уроками и её это не касается. Но внутри ей было неловко и стыдно.
На восьмом месяце Богдану позвонила мать.
— Богданчик, как у тебя дела?
— Всё нормально, мам.
— Работу нашёл?
— Пока нет…
— Богданчик, ты что? Совсем расслабился?
— Мам, пожалуйста, не начинай…
— Да я и не начинаю! Просто переживаю! А как Оксана с Мартой? Они ведь полностью на тебе висят!
Оксана услышала разговор. Она стояла у плиты и резала овощи — нож дрожал в руке.
— Мам, всё под контролем…
— Богданчик, ты же мужчина! Ты должен содержать семью!
— Я понимаю…
Через два дня приехала Романа. Зашла в квартиру и сразу огляделась по сторонам.
— У вас тут грязновато, — бросила она.
Оксана стояла у плиты молча.
— Оксана, почему ты не убираешь? — свекровь прошла в комнату и провела пальцем по столу. — Всё липкое… Богданчик, как вы тут вообще живёте?
— Нормально всё, мам…
— Какое там нормально?! Жена ни за чем не следит! И пусть даже ты пока без работы — она что вас всех в свинарник решила превратить?! А Оксана?!
Оксана больше терпеть не смогла:
— Романа, я работаю с утра до вечера. Возвращаюсь домой выжатая. Готовлю ужин, стираю вещи… Мне ещё надо тут всё до блеска натирать ради того, чтобы ваш сын-иждивенец мог лежать в чистоте перед телевизором? Может хватит ему уже?!
Свекровь повернулась к сыну:
— Это правда?
Богдан опустил глаза:
— Мам… я ищу работу…
— Ищешь?! Уже восемь месяцев?!
Он вздохнул:
— Ну… да…
Романа тяжело опустилась на диван. Посмотрела сначала на сына, потом на Оксану.
Наконец произнесла:
― Оксана… тебе нужно быть опорой для мужа. Поддерживать его сейчас особенно важно. А ты только раздражаешься и злишься на него. Он ведь переживает трудный период…
― Я поддерживаю его как могу…
― Не похоже… Ты его просто изводишь…
― Я прошу его найти работу! Хочу лишь одного: чтобы он хоть немного помогал содержать свою дочь!
― Вот это и называется ― пилить! ― Романа резко поднялась со своего места. ― И вообще… напомню: квартира-то чья? Богданова! А командовать здесь пытаешься ты!
― Романа… мы семья…
― Семья?! ― усмехнулась она холодно. ― Ты его совсем не уважаешь! Постоянно нападаешь! В его собственной квартире! Богданчик… а ты это терпишь?!
Оксана застыла на месте.
― Романа… я вовсе не пилю его… Я просто прошу устроиться куда-нибудь работать — денег катастрофически нет…
― Думаешь он сам этого не знает?! Ему тяжело сейчас! А ты ещё сверху давишь!
― Я стараюсь понять…
― Нет уж… унижаешь его при каждом удобном случае! В этой квартире – которая принадлежит ему – запомни это раз и навсегда!
Богдан перевёл взгляд с матери на жену и промолчал.
Тихо Оксана сказала:
― Скажи ей сам…
Он отвернулся от неё:
― Мама права… Ты действительно постоянно меня пилишь…
Оксана будто оглохла от этих слов.
― Что?..
― Каждый день одно и то же: найди работу да найди работу… Надоело уже…
Романа удовлетворённо кивнула:
― Вот видишь? Сам признался. Перестань давить на него. Это его жильё. Когда сможет — тогда устроится куда-нибудь работать.
Через полчаса свекровь ушла. Богдан остался развалившись перед телевизором на диване. Оксана стояла в кухне возле стола — руки предательски дрожали от бессилия и обиды.
На девятом месяце он стал исчезать из дома по двое суток подряд: уходил утром одного дня — возвращался только вечером следующего дня с запахами пива, табака и чужого жилья.
― Где был? ― спрашивала она устало.
― У Сергея…
― Два дня подряд?
― Ну да… помогали ему там кое-что сделать…
Она больше ему не верила… но спорить уже сил не оставалось вовсе.
