— А что тогда считается правильным? — Мария уселась напротив подруги. — Жить в одиночестве? Я пятнадцать лет провела в браке, который был настоящим испытанием. Муж пил, изменял, а последние годы вообще меня игнорировал. В тридцать семь развелась. Пять лет одна. Пробовала строить отношения — попадались то импотенты, то женатые, то просто странные. А тут — Богдан. Да, внешностью не блещет. Да, со своими особенностями. Но он добрый, нежный… И главное — он мой.
— Твой чудик, — Ярина покачала головой.
— Мой. А что такого? Разве человек с особенностями не имеет права на дом и на любовь?
— Имеет… но всё же… Мария, а если у него есть родственники? Приедут и начнут качать права?
— Нет у него никого. Из детдома он. В восемнадцать выпустили — дальше сам по себе. Вот и пошёл куда глаза глядят… К церкви пристроился. Люди милостыню подают — и ладно.
— Так ты его оттуда забрала?
— Именно так. Проходила мимо как-то: сидит там, даже не просит ничего — просто улыбается прохожим. Худющий весь, грязный… Я дала немного денег — он обрадовался как ребёнок! На следующий день снова там же сидит. Снова дала ему мелочь. На третий день разговорились: я спрашивала — он отвечал по-простому, по-детски даже… Где живёт? Нигде. Что ест? Что дадут добрые люди… Родных нет.
— И ты его к себе домой затащила?
— Сначала повела в кафе покормить его как следует… Он чуть не расплакался от счастья! Ел борщ и всхлипывал: «Как в детстве вкусно». Хотя какое уж там детство в интернате… Потом ещё пару раз встречались: я кормила его… А потом подумала: зачем ему маяться на улице? Позвала к себе.
— И он согласился пойти к незнакомке?
— А чего ему бояться-то? Он всем людям верит без остатка… Это его беда и одновременно… какая-то внутренняя чистота.
Ярина налила себе уже третий бокал вина; лицо её заметно порозовело.
— Ну хорошо, приютила ты его: помыла-покормила… Но зачем жить с ним оставила?
Мария поднялась из-за стола и заглянула в комнату: Богдан лежал на диване и смотрел мультики про роботов; увидев её — заулыбался и помахал рукой. Она послала воздушный поцелуй; он смутился и спрятал лицо в подушку.
— Видела сама? — вернулась она на кухню с мягкой улыбкой на лице. — Как большой ребёнок… Но добрый такой! Нежный! За всё благодарен! Утром кофе мне в постель приносит… Вечером ноги массирует… Я прихожу с работы — дома чисто, ужин готов! И встречает меня так… будто я какая-то королева! Обнимает крепко, целует: «Мария пришла! Я так скучал!»
— И тебя это совсем не смущает?
— Что именно?
— Ну… что он ведёт себя как ребёнок…
— Меня вот куда больше раздражало раньше то, что муж вел себя как свинья: напьётся до беспамятства и валяется на диване храпит! А этот наоборот: вымоется весь до скрипа, надушится чем-то приятным… Ложится рядом тихонько и ждёт разрешения прикоснуться… «Мария», говорит тихо-тихо, «можно я тебя обниму?» Говорю можно – обнимет осторожно так – счастливый лежит рядом… Волосы гладит мне нежно, плечо целует шепчет: «Ты пахнешь цветами». Когда мне последний раз кто-то такое говорил?
— Мария… но ведь это же какая-то инфантильность…
— Ну и пусть! Мне нравится такое отношение! Ты даже не представляешь насколько приятно чувствовать себя любимой безусловно – когда каждое твоё слово воспринимается как истина последней инстанции… Когда на тебя смотрят глазами полными любви…
— Он что же – действительно влюблён?
— Без памяти просто! Постоянно твердит одно и то же: «Мария самая красивая», «самая добрая»… По сто раз за день повторяет – искренне причём! Он ведь лгать не умеет – говорит ровно то что думает!
Света откинулась на спинку стула.
