Крохотная снежинка, упавшая на темную ткань пальто, будто стала немым отражением его внутреннего волнения. Дмитрий стоял у двери квартиры, знакомой ему с раннего детства, ощущая, как холодный ветер за спиной будто подталкивает его к трудному разговору. Он приехал один — без супруги и ее дочери — надеясь подобрать нужные слова и изложить просьбу так, чтобы она прозвучала убедительно.
— Всего три дня, мама. Семьдесят два часа — не больше. Поездка внезапная, а оставить малышку попросту не с кем… кроме тебя, — голос его дрогнул от напряжения, хотя он старался говорить уверенно и спокойно.
Ирина молча передвигалась по кухне. Ее лицо с четкими чертами сохраняло строгую красоту. Она расставляла на столе знакомую с детства посуду: чашку с позолоченным ободком, маленькую розетку под варенье. Наполнив кружку густым черным кофе, аромат которого смешался с запахом домашней выпечки, она создала атмосферу уюта — того самого домашнего тепла, которое обычно приносило покой. Но сегодня этот уют не давал облегчения. В глубине души ей хотелось бы видеть сына более свободным от забот — но эта поездка касалась Юлии и той девочки.
Принять выбор Дмитрия ей далось непросто. Он был одиноким мужчиной с перспективами и дипломом престижного университета — и вдруг связал свою жизнь с женщиной, воспитывающей пятилетнюю дочь. В ее мыслях то и дело звучало тихое недовольство: «Дожил до зрелости без спешки… и вдруг — первая встречная». Она винила себя в том, что слишком полагалась на его рассудительность и не направляла вовремя. Со временем она научилась воспринимать Юлию как часть семьи: добрая девушка старалась найти общий язык. Но к маленькой Марте сердце Ирины оставалось закрытым. Она понимала умом: ребенок ни в чем не виноват. Однако каждый раз при взгляде в эти большие чужие глаза внутри поднималась глухая стена.
— Димочка, пойми… у меня ведь никогда не было опыта общения с внуками. Я просто теряюсь… не знаю даже, как правильно себя вести рядом с такой малышкой, — проговорила она негромко, глядя в окно на медленно падающий снег.
— Мама… ну что ты такое говоришь? Ты же все умеешь! Ты лучшая хозяйка на свете! Будь ее родная бабушка поближе — конечно бы к ней обратились… Но она живет так далеко… а здесь у них больше никого нет.
— А мои дела? Пусть мелкие… но для меня они важны! Только-только появилось немного свободного времени… И сразу же навязывают чужого ребенка! — вырвалось у нее неожиданно резко.
— Ладно… я понял тебя… Не буду просить дальше… Пойду тогда… — сказал он тихо и сделал шаг к выходу; старый детский прием всё ещё работал безотказно.
— Подожди-ка! Куда это ты собрался? — Ирина надула губы точно так же, как делала это в его детстве: притворно обиженно произнесла: — Привозите ее завтра… Но только если сама захочет остаться со старой брюзгой!
— Спасибо тебе огромное! Уговорим её обязательно!
На следующий день в прихожей стояла девочка лет пяти в объемной розовой куртке; она пыталась справиться со строптивой молнией на застежке.
Ее мать Юлия ловко помогла ей справиться с замком куртки и затем повернулась к Ирине.
