– Зачем в магазин-то идти с этим талоном? Это просто уведомление, подтверждающее, что ваше заявление принято и по нему ведётся работа. Такие документы в магазинах не предъявляют, – пояснил Юрий.
– А как же мне теперь продукты на неделю купить? У меня ведь дома почти ничего не осталось. Даже чая нет. Как дальше жить-то? Где денег взять? – растерянно проговорил старик.
Юрий, опустив взгляд, неуверенно предложил:
– Ну… может, попробуйте у соседей занять или к кому-то из близких обратиться?
– Нет у меня никого из родных, – тихо ответил старик.
Покинув здание полиции, Иван было направился к ближайшему магазину. Однако вскоре остановился: видимо, понял, что без денег туда идти бессмысленно. Побрёл медленно домой.
По дороге размышлял вслух:
Старый я дурак… Всё по привычке живу, как Ирина приучила. Она всегда строго следила за тем, чтобы наличные дома не оставались перед отъездом. Говорила: «Если кто заметит, что мы ушли – залезут в квартиру. Всё перевернут и деньги найдут. Они знают места — у них нюх на это».
Ирина сшила сумку с двойным дном и туда прятала все наши сбережения. Так ей казалось надёжнее — банкам она не доверяла ни капли. Сумку всегда держала при себе. Если кто предлагал оставить её в прихожей или гардеробе — отказывалась наотрез: «Там лекарства мои! Если приступ случится — без них через минуту умру».
После смерти Ирины Иван ничего менять не стал — всё оставил как было при ней. Лишь однажды вскрыл тайник в сумке — когда понадобились деньги на похороны жены. Потом снова аккуратно разложил пятитысячные купюры между картонками и зашил так ловко, что никто бы и не догадался о спрятанном внутри. А теперь шёл и корил себя за эту предусмотрительность жены.
Вернувшись домой, Иван снял верхнюю одежду и прошёл на кухню. Включил газовую плиту под чайником. Заглянул в хлебницу — там остался лишь небольшой кусочек батона весом граммов пятьдесят. В стакане лежал использованный чайный пакетик; утром он спешил на почту и не успел вымыть посуду — теперь радовался этому: можно было заварить ещё раз хоть слабенький напиток.
В сахарнице насчитал ложек пять песка.
– До утра протяну… – пробормотал он себе под нос и выключил плиту.
Выпив горячей воды с остатками хлеба, улёгся на диван отдыхать. Телевизор включать не стал — лежал молча, погружённый в тяжёлые мысли. Не верилось ему в то, что преступников поймают сразу по следам… А если через несколько дней найдут – денег уже точно при них не будет: потратят всё до копейки.
До одиннадцати часов Иван так и не сомкнул глаз – надеялся услышать звонок телефона: вдруг Юрий сообщит об удаче? Мол: «Нашли вашу сумку, Иван! Завтра приходите к нам – всё цело». Но трубка молчала…
Утром вставать совсем не хотелось — лежал неподвижно и смотрел в потолок пустым взглядом.
Обидно стало до слёз… Вот так заканчивается жизнь: даже чаю горячего попить нечем… Ни крошки хлеба…
С соседями Иван был давно в натянутых отношениях: сам он спиртного уже лет десять как ни капли в рот не брал; а справа жили шумные выпивохи – устраивали гулянки до ночи да скандалы закатывали регулярно… При жизни Ирина часто вызывала полицию из-за их выходок.
После её смерти отношения лучше не стали…
Квартира слева пустовала уже давно — никто там не жил; а жильцов сверху Иван почти вовсе не знал.
И детей у него с Ириной так никогда и не появилось — прожили вдвоём всю жизнь без потомства… Были какие-то дальние родственники жены где-то в деревне… но чтобы до них добраться – нужны средства… А Юрий велел пока оставаться дома – ждать новостей…
После того как Ирина ушла из жизни, к Ивану наведывались сотрудники соцслужбы – спрашивали о помощи… Тогда он отказался: сказал честно – пока справляется сам…
