— Слышала о тебе. Не часто появляешься, значит.
Вечером, в электричке, Анастасия молчала. Ярослав тоже не произносил ни слова. Но теперь их молчание ощущалось по-другому — не натянутым, а каким-то хрупким, словно могло рассыпаться от одного взгляда.
— У Марии вкусные пирожки, — наконец произнесла она. — Ты часто у неё бываешь?
— Она живёт одна. Муж давно умер, дети далеко. Ей приятно заботиться о ком-то.
— А тебе нравится, когда о тебе заботятся?
Он повернулся к ней и задержал взгляд. В его глазах промелькнуло что-то неуловимое — может быть, вина? Или сожаление?
— Анастасия, ты неправильно всё поняла.
— Да я вообще уже ничего не понимаю, если честно… — она отвернулась к окну.
После той поездки стало только хуже. Анастасия продолжала варить ему борщи и стирать его рубашки, но внутри всё сильнее сжималось от обиды. Он по-прежнему уезжал на дачу каждую субботу и возвращался усталым и довольным. От него пахло дымом костра, землёй и яблоками — запахами чужой жизни.
Лариса советовала: разводись.
Анастасия лишь качала головой. Разводы для молодых пар. В их возрасте люди просто живут дальше вместе — так принято.
Но с каждым днём терпеть становилось всё тяжелее.
В конце мая позвонил Виктор — их сын. Он жил в другом городе и звонил редко: работа, семья, постоянная суета.
— Мам, как вы там?
— Всё нормально, — ответила она спокойно. — Отец на даче опять.
Что-то в её голосе насторожило сына.
— Вы поссорились?
— Нет… Мы вообще почти не разговариваем теперь.
— В смысле?
И тогда Анастасия рассказала ему всё: про выходные поездки мужа на дачу, про соседку с пирожками и про ту улыбку Ярослава — чужую улыбку в её глазах. Про то чувство ненужности в собственной жизни.
Виктор слушал молча. Потом сказал:
— Мам… Ты знала, что папа хотел год назад пойти петь в хор?
— Что? Какой хор?
— При местном доме культуры… Он ведь всегда любил петь! Ты же помнишь? Но ты тогда сказала: «Глупости это всё! В твоём возрасте петь? Люди смеяться будут».
Анастасия нахмурилась. Смутно припоминалось что-то подобное… Ярослав действительно упоминал какой-то хор… Но тогда ей было совсем не до того: Виктор разводился со своей женой, внуки болели один за другим… Она моталась туда-сюда помогать…
— И что дальше?
— А то… Он так никуда и не пошёл: ни в хор этот несчастный… Ни в шахматный клуб… Ни даже на рыбалку с соседом… Каждый раз ты говорила ему одно и то же: некогда тебе этим заниматься; глупости это; что люди скажут? А дача для него стала единственным местом свободы от твоих указаний…
Анастасия молчала долго. Внутри неё происходило что-то болезненное и тяжёлое для осознания…
— То есть ты хочешь сказать… Это я во всём виновата?
— Я хочу сказать одно: вы оба виноваты по-своему… Он никогда не умел говорить о чувствах… А ты никогда не пыталась услышать его по-настоящему…
После этого разговора с сыном Анастасия просидела на кухне до самой темноты…
