– Да, ваша честь. Раз бракоразводный процесс завершён и ответчица дала согласие на расторжение брака, мы просим как можно скорее приступить к разделу имущества.
– Понятно. Что скажет вторая сторона?
Я провела ладонью по виску, пытаясь сосредоточиться.
– Ваша честь, – стараясь говорить уверенно, начала я, – ради благополучия моих детей и в интересах справедливости прошу оставить квартиру за мной. А долю моего… бывшего супруга пересмотреть с учётом того, что он в течение года уклонялся от своих обязанностей.
– Объявляется двухчасовой перерыв. Продолжим после обеда.
Похоже, Матвей не ожидал от меня такой решительности. Он стоял молча, уставившись на меня с недоумением, пока его адвокат что-то шептал ему на ухо. ***
Когда мы вернулись в зал заседаний, нас ждал сюрприз — появились представители органов опеки. Кто их вызвал — оставалось только догадываться. Выглядели они не слишком внушительно: две женщины преклонного возраста с пухлыми папками документов. Возможно, судья нажал какую-то условную кнопку тревоги — именно их вмешательства и не хватало для полного хаоса.
– Итак, уважаемые стороны. В связи с новыми обстоятельствами мы обязаны пересмотреть дело. Представители органов опеки, вам слово.
Женщина-юрист начала зачитывать заключение:
– При использовании материнского капитала законодательство предусматривает обязательное выделение долей детям в приобретаемой недвижимости. Следовательно, продать квартиру без согласия органов опеки невозможно. Мы провели предварительную проверку и пришли к выводу: нет оснований полагать, что при продаже дети получат жильё равной или лучшей стоимости — а это обязательное условие сделки. Более того, сейчас дети обеспечены жильём благодаря матери.
Адвокат Матвея вскочил:
– Ваша честь! Мы не предлагаем нарушать закон! Средств от продажи хватит на более скромное жильё для ответчицы! А мой клиент имеет право на свою часть!
– Согласно отчёту …банка, – продолжила представительница опеки, – истец фактически не выплачивал ипотеку уже год. У вас есть документы или доказательства того, что вы как отец предпринимали какие-либо шаги для обеспечения детей жильём? – она обратилась к Матвею.
– Почему это должен делать истец?! – раздражённо бросил адвокат. – Закон предусматривает равный раздел имущества!
– Но есть также закон о защите прав несовершеннолетних граждан — и он имеет приоритетное значение в подобных делах, – спокойно возразила сотрудница опеки.
Я сидела словно во сне — происходящее казалось нереальным.
Матвей вскочил со своего места:
– Ваша честь! Мы требуем справедливого раздела имущества! Я не отказываюсь от своих детей! Но моя доля…
– Ваша доля не должна ущемлять права ваших детей на безопасное проживание — это главное условие закона о защите несовершеннолетних! – прервал его судья.
– Жильё нельзя реализовать без гарантии предоставления детям равноценной альтернативы. У вас нет таких гарантий или подтверждений их наличия, – вновь напомнила представительница опеки.
Я поднялась:
– Ваша честь! Я подаю встречный иск с просьбой учесть недобросовестность истца и сохранить за детьми право проживания в этой квартире — оставив её мне как законному представителю несовершеннолетних.
После затяжных обсуждений суд вынес решение: учитывая невыполнение Матвеем своих обязательств по ипотеке и необходимость соблюдения прав детей при использовании материнского капитала — квартира остаётся за нами.
Матвею назначили денежную компенсацию за его часть собственности — но сумма оказалась куда меньше ожидаемой им самим. Маричка присутствовала при этом и тут же вскочила со своего места с криками протеста; судья был вынужден постучать молотком по столу ради восстановления порядка в зале суда. ***
Матвей метался по квартире как персонаж дешёвого фильма ужасов: собирал остатки вещей без особой цели или плана. Его сделка с собственной матерью провалилась: ни денег ему не досталось, ни жилья он не получил… Зато потерял нас окончательно.
Григорий больше даже не пытался скрывать ничего от меня: рассказал прямо — отец так и не предпринял ни одной попытки наладить контакт ни с ним самим, ни с братом.
– И хорошо… – буркнул он мрачно. – Он нас просто бросил…
Младший промолчал тогда же; но когда отец попытался попрощаться и приобнять его у дверей — тот просто спрятался за моей спиной подол юбки.
А я… Я тихо закрыла дверь за спиной бывшего мужа и глубоко выдохнула впервые за долгое время: начиналась новая глава моей жизни… Трудная? Безусловно… Но теперь она была только моей — вместе с крышей над головой для моих сыновей.
– Ма-ам… – Григорий заглянул ко мне на кухню из коридора задумчиво. – А ты сильная всё-таки… правда?
Я посмотрела на него внимательно и развела руками:
– Иногда приходится быть сильной просто потому что другого выхода нет…
