Её звали Дарына. И мать её тоже носила это имя.
Когда я об этом узнала, внутри будто что-то щёлкнуло: есть такие люди, для которых память — не просто снимок из прошлого, а словно живое существо в доме, о котором нужно заботиться — кормить, укрывать от холода.
Я устроилась работать нянечкой в детский сад. Работа была не из тех, что вызывают восторг, но зато руки заняты — и мысли меньше терзают душу.
Иногда Назар задерживался по делам. Тогда я стала забирать Дарыну по дороге домой: на санках, вдоль обочины — осторожно, чтобы не снесло с тропинки. Привозила к себе, наливала ей чай, включала мультики. Вязала ей шарфик — у неё всё время горлышко было открыто.
Назар не умел выражать благодарность словами. Он просто молча приходил за дочкой, целовал её в лоб и уходил. Будто старался не задерживаться ни на миг дольше у порога — чтобы ни у меня, ни у него самого не возникло ненужных мыслей.
А я… Я смотрела на всё глазами женщины с выжженным сердцем и трезвым умом.
«Ему нужен порядок в доме. Детям необходим взрослый рядом. Я одна. Он один. Без любви? Ну и пусть. Главное — чтобы было спокойно».
Но каждый раз, когда Назар поднимал Дарыну на руки и прижимал к себе с такой нежностью, я ясно осознавала: мой расчёт дал сбой размером с небесную прореху. Внутри него вовсе не пустота — там жила умершая жена. И мне туда дороги нет.
Так и прошла зима.
С весной люди потянулись на огороды, и мы стали чаще пересекаться. Болтали о мелочах: где семена дешевле взять, как починить калитку или почему моя вишня никак не расцветёт. Иногда он даже позволял себе короткую улыбку — будто забывал на секунду о своей каменной роли.
Однажды он подошёл к забору и произнёс тихо, избегая взгляда:
— Владислава… Мне бы съездить домой… ненадолго… Ребят возьму с собой, а Дарыне тяжело будет дорогу выдержать… Вы бы могли… — он запнулся на полуслове. — Могли бы приглядеть за ней? Я заплачу… Не подумайте…
У меня лицо вспыхнуло так резко, словно он сделал мне предложение руки и сердца.
— За кого ты меня держишь, Назар? — сказала я хрипловато от волнения. — Конечно присмотрю! Хоть на месяц оставляй!
Он выдохнул так заметно… Не улыбкой выдал себя — плечами: они опустились вниз легко и свободно, как будто впервые позволил себе расслабиться рядом со мной.
Неделя пролетела незаметно. Но этих дней оказалось достаточно: Дарына приросла ко мне душой так же крепко, как росток цепляется за тёплую землю весной.
Она садилась ко мне на колени без стеснения, обнимала крепко за шею и целовала в щёку искренне — так целуют только тех людей, которые точно останутся рядом.
И тут я поймала себя на пугающей мысли: мне это необходимо. Не просто приятно или удобно — жизненно важно.
И тогда я поняла одну вещь: почему сельские женщины боятся чужих детей… Потому что привязываются они вовсе не к игрушкам или привычкам ребёнка — а к живому человеку рядом с собой. И уже невозможно оставаться «в стороне». Ты становишься частью этого мира навсегда.
