Ночью подморозило, и снег лёг ровным белым покрывалом — чистым, как свежая простыня.
Я проснулась от лёгкого постукивания в окно.
Выбежала на улицу — никого не видно.
Приоткрыла дверь — и заметила следы. Маленькие, частые, словно кто-то босиком пробежал по снегу.
Следы вели от дома соседей — прямо ко мне.
Я распахнула калитку, и на пороге стояла Дарына. В одних колготках, без шапки, вся дрожит, зубы стучат.
— Пойдём! — закричала она. — Папа плохой. Братья ушли. Он весь трясётся. Он сказал: «Беги за Владиславой». Сказал… — и тут же расплакалась.
Я закутала её в первую попавшуюся кофту, накинула платок — и бросилась к ним домой.
Назар лежал на диване: весь мокрый от пота, кожа горит, губы пересохли. Не как герой из кино. А просто… по-настоящему плохо человеку.
— Ну ты и упрямец, Назар, — сказала я тихо и коснулась его лба ладонью. — Кого ты изображаешь? Сейчас врача вызову.
Он посмотрел на меня так, будто кто-то наконец снял с него тяжёлую ношу, которую он тащил уже полтора года без передышки.
— Я… не хотел… — прошептал он еле слышно.
— Тихо, — сказала я. — Пей воду.
С того вечера я осталась у них. Сначала просто «пока поправится». Потом стало «пока ребята вернутся». Потом добавилось «пока в садик пойдёт». А потом уже не было никаких «пока». Был дом. Где меня ждали каждый день.
Конечно же, село загудело сплетнями.
— По расчёту устроилась! — судачили люди. — Пристроилась к многодетному…
А я смотрела на Дарыну: как она перед сном тянется ко мне рукой в поисках моей ладони — точно магнитик маленький ищет тепло. И думала: пусть называют как хотят. Хоть «по договорённости», хоть «по нужде»… Мне всё равно теперь.
Потому что впервые за всю жизнь я была не где-то между чужими судьбами, а внутри своей собственной жизни.
Мы поженились не сразу. Назар долго не решался сделать этот шаг. Он не умел просить себе счастья… Да и вообще сомневался: имеет ли он ещё право на него?
И только когда старший сын женился и за праздничным столом уже все распевали песни да вспоминали прошлое весёлое да грустное вперемешку, Назар вдруг поднялся со своего места и сказал громко – так чтобы услышали те немногие, кто умеет слушать сердцем:
— Я давно люблю Владиславу.
Я растерялась так сильно, будто меня застали врасплох за чем-то запретным или стыдным…
А он подошёл ко мне вплотную, взял за руку – крепко – и добавил негромко:
— Просто… долго думал: если любишь снова – значит предаёшь ту первую любовь… А потом понял: настоящее предательство – это жить без тепла рядом с тобой… когда оно есть рядом…
И именно в этот момент Дарына подбежала ко мне вприпрыжку, обняла мои ноги руками и подняла голову вверх:
— Мамочка…
Я не плакала тогда. Я улыбалась широко и спокойно. Потому что есть такие слова… которые не требуют слёз в ответ. Им нужно только одно: чтобы ты наконец перестала защищаться от своей собственной жизни…
