Ночью морг звучит по-другому.
Днём здесь слышны шаги, хлопанье дверей, шорох бахил и чужие голоса — тревожные, растерянные, раздражённые. В светлое время суток сюда приносят пакеты с одеждой и спрашивают, где находятся “их”. Тогда же и плачут.
А когда наступает ночь, остаётся лишь монотонное гудение ламп и кран, из которого капли падают с такой точностью, будто отмеряют не минуты — а решения.
Чинить кран я не собираюсь — принципиально. Не из-за лени. Просто… этот звук держит меня в напряжении. Напоминает, где я нахожусь и чем занимаюсь.
Я работаю санитаром в морге при районной больнице. Когда-то это называли “службой”, и это слово подходило больше: здесь нет ни карьеры, ни призвания — только распорядок.
На ночных сменах я всегда один. Если не считать тех, кто лежит на столах под белыми простынями.
Я называю их “подопечными”. Не потому что хочу показаться циничным — просто так легче сохранить дистанцию. Не “мужчина сорока лет”, не “девочка”, не “парень после ДТП”, а просто подопечный с определённым номером.
С ними легко: они не спорят, ничего не требуют и уж точно не грозят жалобами. Иногда я разговариваю вслух — привычка такая. За них же сам себе отвечаю. Забавно? Возможно. Но одиночество заставляет искать способы сохранять рассудок: либо находишь опору внутри себя, либо начинаешь рассыпаться по частям.
Работа у меня простая и тяжёлая одновременно — но в ней есть чёткий порядок действий: принять тело, снять одежду, обмыть его, подготовить к осмотру врача, потом убрать всё лишнее и передать родственникам уже приведённого в порядок человека.
Иногда за дополнительную плату просят подстричь или побрить усопшего, привести лицо в более спокойный вид. Я умею это делать хорошо — руки давно привыкли к тонкой работе. Крови нет — что странным образом облегчает задачу: если действовать аккуратно, даже порезы почти незаметны.
Мне нравятся ночные смены. Ночью никто из начальства не появляется с нравоучениями о “репутации учреждения”. Ночью царит тишина… иногда нарушаемая чем-то неожиданным.
Как-то раз около двух часов ночи раздался звонок в дверь.
Открыл — на пороге четверо: двое парней и две девушки с той самой пьяной удалью во взгляде, которая обычно заканчивается визитом в приёмное отделение.
— Слушай нас… братец… мы тут поспорили… просто глянуть хотим… ничего такого! — начал один из них заплетающимся языком.
Я уже собирался захлопнуть дверь перед их носом… но они достали деньги. Не бросили их нагло и не сунули исподтишка — просто показали как довод в споре.
Деньги были такие… что сразу всплыла мысль о комм…
