Хозяин, Мирон, был из тех людей, что отлично справлялись с делом руками, но терялись в бумагах. Он показывал коровник с таким видом, будто ведёт экскурсию по промышленному предприятию:
— Вот здесь у нас проблема. Тут — тоже не всё гладко. А вот здесь — вообще полный провал.
Александра впервые за долгое время позволила себе улыбнуться. Это было искренне.
Она закатала рукава.
Вместо переговорных комнат — старый деревянный стол и кипы документов. Вместо делового костюма — джинсы и резиновые сапоги. Вместо “давайте согласуем позиции” — “где накладные и кто потерял печать”.
Она взялась за дело: навела порядок в бумагах, разобралась с бухгалтерией, оформила заявки, нашла новые рынки сбыта. Стала делать то, что раньше считала ниже своего уровня — и вдруг поняла: ей это по душе.
Здесь никто не играл на публику. Не плёл интриг. Не ловил на словах.
Здесь нужно было просто сделать так, чтобы люди получали зарплату вовремя, чтобы корма поступали без задержек, чтобы молоко не пропадало даром и чтобы хозяйство не рассыпалось окончательно.
И Александра впервые за долгие годы ощутила себя нужной не как винтик в системе, а как человек.
Через год ферма начала приносить доход. Мирон ходил по двору с расправленными плечами и говорил каждому:
— Вот она! Это наш мозг!
Александра смеялась — ведь раньше “мозгом” её называли те же самые люди, которые потом вытирали об неё ноги.
Однажды на ферму приехали закупщики из города: представители ресторанов. “Нужно качество”. “Нужна стабильность”.
Среди них оказался Станислав.
Он узнал её не сразу. Потом прищурился и посмотрел на неё внимательно: она стояла в джинсах и тёплой куртке среди работников — спокойно разговаривала без офисного лоска или фальшивой приветливости. Он усмехнулся:
— Ну что ж ты… Александра… докатилась? Королева навоза? Жалеешь о том спектакле?
Александра взглянула на него — и удивилась самой себе: внутри ничего не дрогнуло. Ни злости. Ни боли. Пусто. Будто он был просто забытой папкой из архива.
— Нет, — ответила она спокойно. — Тогда я спасла две жизни… И третью тоже — свою собственную.
Она чуть улыбнулась:
— А вы… вы остались прежним.
Станислав усмехнулся сквозь зубы и отвернулся, пошёл прочь так, будто ему всё равно. Но это было видно сразу: ему совсем не всё равно — по походке таких людей легко понять тех, кто привык побеждать всегда… а тут проиграл без единого удара.
Александра даже не обернулась ему вслед.
В коровнике родился телёнок: крошечный комочек жизни — мокрый и нелепый. Он тянулся носом к её ладони — тёплый и настоящий до дрожи в пальцах.
Поздно вечером приехали Данило с Оксаной и Миланой. Теперь они наведывались время от времени просто так: без поводов или благодарностей — шашлыки во дворе, чай у печки да разговоры до ночи.
Милана бегала по двору со смехом до слёз в глазах; Александра ловила себя на мысли о том, что этот детский смех дороже любых контрактов или цифр в отчётах.
Поздней ночью она вышла на крыльцо дома. Над головой раскинулось звёздное небо — огромное и живое; такое невозможно увидеть среди городских огней… И впервые за много лет ей совсем не хотелось проверять телефон.
Потому что теперь она была именно там… где должна быть.
