Оксана крепче сжала в руке телефон.
— Матвей, правда. Мы уезжаем. К друзьям. Уже всё решили.
— Мам, что-то случилось?
— Всё в порядке. Просто устали от всей этой суеты. Хотим встретить спокойно.
— Понятно… Жаль, конечно.
— Не обижайся, сынок.
Она завершила звонок. В дверях стоял Александр.
— До чего дошли… От собственного сына прячемся.
— А что мне остаётся? Хочешь, чтобы он увидел, как мы живём?
— Пусть увидит. Он взрослый человек.
— Увидит — и подумает: родители неудачники. Что ничего у них не вышло в жизни.
— Так ведь и есть — ничего не получилось…
Оксана резко повернулась к нему:
— Ты так просто сдаёшься? Всю жизнь работал без передышки — и вот так сдался?
— Я не сдаюсь. Просто признаю очевидное. У нас ничего нет. И уже не будет.
— Замолчи.
— Сама замолчи.
Они разошлись по разным комнатам: Оксана устроилась на диване в зале, Александр остался на кухне. Весь день тридцать первого декабря они почти не разговаривали. Оксана снова поджарила картошку с колбасой, сварила яйца, заварила чай и достала из шкафа старое печенье.
Стол выглядел убого: тарелка с жареной картошкой, яйца вперемешку с колбасой и немного печенья на блюде. Оксана расставила всё по местам и присела за стол. Александр вышел из комнаты, окинул взглядом еду и сел напротив неё.
Они сидели молча. По телевизору шла какая-то праздничная передача — ведущие смеялись, пели песни и желали всем счастья в новом году. Оксана смотрела на экран рассеянным взглядом — будто ничего перед ней не происходило.
Без пятнадцати двенадцать позвонил Матвей. Оксана взглянула на экран телефона, но трубку не взяла. Александр посмотрел на неё:
— Почему не отвечаешь?
— Не могу…
— Это же твой сын…
— Я знаю… Но я просто сейчас не могу говорить с ним… Он спросит: «Как вы встречаете?» А что я скажу? Что мы вдвоём сидим за столом с жареной картошкой?
Александр отвёл взгляд в сторону. Телефон умолк… Потом снова зазвонил — Оксана выключила звук вызова.
В полночь пробили куранты — они продолжали молчать за столом: ни поздравлений, ни тостов, ни даже взгляда друг на друга. Оксана налила себе чаю и сделала глоток — горячий напиток обжёг горло до боли.
Александр поднялся и ушёл к себе в комнату; она осталась одна за столом среди остывших тарелок с едой… Смотрела перед собой и думала: наверное, так теперь всегда… И дальше будет только хуже…
