Но внутри всё сильнее нарастало чувство обиды. Каждый Новый год она проводила рядом с сыном. Без исключений. Даже после его свадьбы эта традиция оставалась неизменной. Александра приходила к ним, и втроём они встречали праздник. Правда, в последние пару лет невестка стала намекать Роману, что неплохо бы провести вечер иначе — мол, хочется чего-то своего, своих обычаев. Владислава принимала это с внешним спокойствием, но внутри всё сжималось — словно её понемногу выталкивали из жизни сына.
Двадцать девятого декабря она вновь столкнулась с Александрой во дворе. Та несла тяжёлые пакеты из супермаркета. Поздоровались коротко. Владислава решила попытаться ещё раз.
— Александра, я тут подумала… Может, всё-таки встретим вместе? Я совсем ненадолго загляну — куранты дождёмся вместе, и я сразу уйду.
Невестка покачала головой:
— Владислава, я уже говорила: хочу побыть одна в этот вечер. Прошу вас — не принимайте близко к сердцу.
— Да я и не обижаюсь… Просто понять не могу: ты ведь не одна будешь, верно?
Александра замерла на месте:
— Что?
— Ну… я видела, сколько всего ты купила. Это же явно не на одного человека рассчитано.
Невестка тяжело выдохнула:
— Владислава, это мои покупки и мои дела. Извините меня, но я никому ничего объяснять не обязана.
Развернувшись резко, она направилась к подъезду. Владислава осталась стоять на месте и долго смотрела ей вслед. Вот оно как… «Не обязана отчитываться». Значит — есть что скрывать.
Утром тридцать первого декабря Владислава проснулась рано и весь день пыталась чем-то занять себя дома: сварила холодец, приготовила салатик, накрыла стол… Но аппетита не было вовсе — есть в одиночестве казалось невозможным испытанием. Телевизор включённый раздражал бесконечными концертами и весельем с экрана — все вокруг готовились к празднику жизни… а она оставалась за бортом этой жизни.
К девяти вечера терпение иссякло окончательно. Она надела тёмное пальто поверх тёплого платья, повязала шерстяной платок и вышла во двор. Дом сына находился прямо через дорогу от её дома — всего пара шагов до лавочки напротив подъезда.
На улице было морозно, но терпимо для зимнего вечера.
Она сама толком не знала, чего ждёт от этого похода… Возможно, хотела убедиться: действительно ли Александра одна? Тогда можно было бы подойти к двери под благовидным предлогом — мол, мимо проходила да решила заглянуть ненадолго с угощением в руках… А если в окне свет горит одиноко или за дверью тишина — значит правда одна сидит… Тогда уйдёт спокойно.
Но где-то глубоко внутри она уже знала: та солгала ей тогда во дворе… И теперь хотелось увидеть это своими глазами.
Минуло полчаса… затем ещё час… Люди спешили по делам праздничными маршрутами: кто-то нёс пакеты с покупками домой под смех и разговоры…
А Владислава всё сидела на лавочке напротив подъезда сына и мёрзла в одиночестве среди чужого веселья…
