— Тихо. Я еще не договорила. Раз уж ты лишила нас источника дохода, теперь придется затянуть пояса. Моя зарплата теперь будет идти на покрытие убытков и формирование резерва, который ты разрушила. А жить… будем на твою пенсию.
— Что?! — глаза Оксаны округлились от изумления. — Да у меня пенсия — слезы! На нее невозможно выжить!
— Люди как-то справляются. И ты справишься. Крупы, гречка — между прочим, она не так подорожала, как тебе в телевизоре рассказывают. Макароны. Никаких платных врачей — в районной поликлинике по страховке принимают нормально. Забудь о деликатесах. И про интернет тоже забудь.
Екатерина поднялась из-за стола, возвышаясь над ним.
— Рабочий номер я сама внесла в черный список на этом телефоне-кирпиче. Связаться со мной можно только после восьми вечера. Если произойдет что-то действительно серьезное — пожар, потоп или инфаркт — звони в 112. Они приедут. Я нет. Я буду на работе, зарабатывать гривны, которые ты с таким рвением тратишь.
Оксана схватилась за грудь — жест привычный, доведенный до автоматизма годами.
— Ой… сердце… Ты меня до могилы доведешь! Неблагодарная! Я тебя растила, ночами не спала! А ты родной матери хлеба пожалела? Телефон отняла! Фашистка!
