Екатерина перевела взгляд на скрипку. Та покоилась в бархатной глубине футляра, словно драгоценный, но безжизненный предмет. Затем она посмотрела на Ларису — та, несмотря на разыгранный «приступ», внимательно отслеживала каждую эмоцию невестки. И наконец — на сына, чьи мечты о конструкторах и роботах только что были растоптаны блестящим каблуком бабушкиных притязаний.
— То есть вы уже оплатили обучение? — уточнила Екатерина. — И вернуть средства нельзя?
— Ни копейки! Контракт составлен жёстко! — с торжеством подтвердила Лариса. — Так что всё решено, Екатерина. Завтра у него первое занятие. Скрипку я оставляю здесь, ноты в папке. Начинайте готовиться.
Свекровь удалилась, оставив за собой стойкий аромат тяжёлых духов и ощущение надвигающейся беды. Никита снова начал всхлипывать:
— Мамочка, я не хочу… Там надо пилить струны, а у меня робот ещё не готов…
— Тише, родной мой, — прошептала Екатерина, проводя рукой по его растрёпанным волосам. — Мы твоих роботов не бросим.
Она взяла смартфон в руки. Открыла карту города. Проложила путь от дома до музыкального училища. Оценила алые полосы пробок на маршруте. Заглянула в прогноз: ливень с порывами ветра.
В её мыслях начал складываться план — хладнокровный и беспощадный, но единственно возможный.
— Укладывайся спать, Никита, — сказала она тихо и поцеловала его в макушку. — Завтра будет день особенный. Искусство требует жертв… Но жертвовать будем не мы с тобой.
