Ганна придвинула стул, уселась напротив и сцепила пальцы в замке. В этот момент она выглядела не как уставшая жена, а скорее как руководитель, готовящийся уволить нерадивого подчинённого.
— Это, Владислава, выписка из ЕГРН. Единый государственный реестр недвижимости. Читать умеете? Или вам очки принести?
Свекровь фыркнула, но взгляд всё же бросила на документ.
— И зачем мне твои бумажки? Я и так знаю, что вы здесь живёте.
— Ознакомьтесь, — холодно произнесла Ганна. — Раздел «Собственник».
Владислава прищурилась.
— Ну и что, Ганна… Что ты этим хочешь сказать?
— А то и хочу сказать. Здесь указано одно имя — моё. Квартира была приобретена моими родителями ещё до брака. Оформлена на меня. Тарас к этой жилплощади не имеет ни малейшего отношения. Абсолютно никакого.
Ганна постучала пальцем по столешнице, подчёркивая каждое слово.
— Тарас здесь просто проживает. Пользуется помещением — как приложением в смартфоне: если начнёт сбоить — можно удалить без сожаления. А вы, Владислава, здесь всего лишь гостья. Причём незваная и, судя по поведению — крайне невежливая.
На лице свекрови проступили багровые пятна от возмущения.
— Ты… Ты упрекаешь моего сына крышей над головой?! Он ведь твой муж! У вас должно быть всё общее!
— Согласно законам Украины — вовсе нет. Это моя личная собственность. Как и эти шторы — тоже моя личная вещь.
Ганна поднялась со стула и направилась к окну в гостиной. Она ухватилась за край пёстрой тюли: ткань оказалась неприятной на ощупь — скользкой и жёсткой, словно наждачная бумага.
— Я не давала вам согласия менять интерьер в моей квартире. Мне не нужен ваш «уют» в его нынешнем виде. Ваше чувство вкуса заканчивается у дверей вашей квартиры во Фастове.
