— Не выброшу, — наконец ответил он, повернувшись к ней. На лице отражалась усталость, но в глазах вспыхнул решительный и непривычный для неё огонь. — Это подарок от мамы.
— Это же мусор! Сломанное барахло! — взвизгнула Оксана. — В моём доме этому не место!
— Ложись спать, Оксана, — произнёс он спокойно, но с такой жёсткостью в голосе, что она невольно замолчала. Фыркнув, она резко повернулась и ушла, хлопнув дверью.
Тарас остался один. Он взял сахарницу в руки. Из всего сервиза она пострадала меньше всех — только крышка треснула пополам. Но когда он начал её чинить, заметил что-то странное: под старой пожелтевшей бумагой внутри будто бы что-то прилипло ко дну.
Он осторожно подцепил бумагу пинцетом.
На самом дне лежали монеты, аккуратно уложенные в вату. Золотые царские червонцы — десять штук. И рядом старинное кольцо с крупным камнем тёмно-рубиново цвета; при свете лампы в нём вспыхивали алые искры.
Тарас застыл на месте. Сердце забилось где-то у самого горла.
Он вспомнил мамины рассказы о прабабушке из дворянского рода: как во времена революции семья потеряла почти всё, но кое-что удалось сохранить и передать по женской линии. Мама никогда не говорила об этом прямо — отмахивалась: «На чёрный день». В детстве Тарас часто спрашивал её, почему они живут так скромно, если прабабушка была «из бывших». Она только тяжело вздыхала.
Теперь всё стало ясно. Когда отец привёз сервиз из ГДР, бабушка — ещё живая тогда — спрятала туда самое ценное: кто станет рыться в старой посуде? Позже она передала его маме. А мама уже вручила это ему на свадьбу — всё своё наследие и единственное богатство с надеждой на то, что сын сохранит и оценит его по достоинству.
А его жена выкинула это как ненужный хлам. А он промолчал.
Тарас смотрел на золото под мягким светом кухонной лампы.
На следующий день он отнёс находку знакомому ювелиру. Тот подтвердил: монеты настоящие и хорошо сохранились; каждая стоит около семидесяти-восьмидесяти тысяч гривен. Но главное было кольцо: антикварная работа с редким бирманским рубином оттенка «голубиная кровь». Ювелир направил его к специалисту по антиквариату — тот назвал такую сумму, что у Тараса потемнело перед глазами.
Этих денег хватило бы на покупку квартиры. Или на хорошую иномарку. Или на операцию для матери — ту самую важную процедуру для ног… Да и просто на достойную старость для неё.
Он крепко сжал кулак. В этот момент дверь тихо заскрипела: Оксана снова появилась в проёме — видимо, решила довести начатое до конца.
— Ну что? Насмотрелся на свои осколки? Пора выкидывать их окончательно! — язвительно бросила она.
Тарас молниеносно прикрыл сахарницу газетой.
— Я же сказал тебе: иди спать… Я скоро подойду, — повторил он спокойно и твёрдо одновременно.
Утром он сложил склеенные чашки вместе с сахарницей в коробку из-под обуви и отвёз всё это в гараж.
Прошло два месяца.
— Мамуль, собирайся давай! Поехали! — Тарас стоял у входной двери материнской квартиры.
Надя растерянно вытирала руки о фартук. За это время она заметно постарела и осунулась; общение с сыном стало редким и напряжённым. Оксана к ней не приезжала совсем… И слава богу за это.
— Куда мы едем?
— Сюрприз будет! Только оденься потеплее!
Они подъехали к новому дому среди зелени тихого района города. Кирпичное здание выглядело уютным: всего пять этажей вместо безликих бетонных высоток до самого неба. Тарас открыл дверь квартиры на втором этаже:
— Проходи… хозяйка дома!
Внутри было чисто и светло после свежего ремонта: ничего сверхмодного или дорогого – просто просторная кухня и большие окна создавали ощущение уюта и тепла.
— Чья же это квартира?.. — Надя испуганно огляделась по сторонам…
