Светлана берегла свой гарнитур три десятилетия, поддерживая его в безупречном состоянии. А нам он достался — и всего за пару лет во что мы его превратили?
Люба прекрасно понимала, во что именно. В обычную мебель, которой ежедневно пользуются живые люди. Но для Александра это стало символом распада. Энтропия. Хаос. Упадок.
В этот момент в комнату неспешно вошёл Богдан, постукивая когтями по ламинату.
Кот был старым, упитанным и совершенно бесстыжим. Наследие Светланы. Почти священное существо.
Он подошёл к дивану и, не отводя взгляда от Александра, начал царапать угол обивки. С явным удовольствием вытягивал лапы, выпуская когти. Звук рвущейся ткани резал слух.
Люба застыла на месте. Она знала: если бы подобное позволила себе она — пусть даже теоретически — скандал был бы обеспечен на неделю вперёд с обязательной лекцией о бережливости.
Александр посмотрел на кота без малейшего выражения на лице.
— Богдан, так нельзя, — произнёс он мягко.
Кот не обратил ни малейшего внимания и продолжил своё дело.
— Ну точит когти животное, — вздохнул Александр и повернулся к Любе с укором в голосе, будто это она была виновата. — Ему нужна новая когтеточка. Та, что ты купила — не подошла ему. У него вкус изысканный. Мама приучила его к лучшему.
— Я выбрала самую дорогую! Из джута! — возмущённо ответила Люба.
— Значит, джут не тот сорт или запах химический отпугивает… Чем ты мыла полы? Опять этим своим ароматизированным средством? Животные чувствуют такие вещи острее нас.
Он поднялся с кресла и осторожно взял кота на руки. Тот повис тяжело и лениво прищурился с презрением.
— Пошли, толстячок… Пошли-ка я тебе чего-нибудь вкусного дам. Тут слишком нервная атмосфера стала.
Они удалились на кухню вместе, а Люба осталась стоять посреди гостиной с ощущением униженности: ей нельзя использовать средство для уборки из-за «химии», а коту позволено раздирать диван стоимостью сто тысяч гривен — потому что у него «тонкий вкус».
Поздним вечером Люба решилась заговорить. Она устроилась в кресле и положила ладонь на округлившийся животик: четвёртый месяц беременности уже давал о себе знать — живот заметно выступал из-под домашнего платья; спина ныла от усталости; ноги гудели от напряжения.
Александр сидел напротив с книгой по истории — читал о Наполеоне.
— Саша… — тихо начала она.
Он перевернул страницу:
— М?
— Мне тяжело…
Он опустил книгу и посмотрел поверх очков:
— Что именно? Книга? Быт? Давление атмосферное?
— Мне трудно всё это постоянно убирать… драить каждый день… Я устаю… Врач сказала: мне нужен покой… Может быть… может быть, пригласим помощницу? Хотя бы раз в неделю? Чтобы полы вымыть или сантехнику…
Александр снял очки и аккуратно положил их рядом на столик. Помолчал немного — он любил устраивать такие паузы: они были для него формой давления.
— Помощницу?.. — повторил он слово так, будто оно было чем-то неприятным на вкус. — Постороннюю женщину в дом?.. Чтобы она тут тряпками своими шастала?
— Почему сразу грязными?.. У клининговых фирм всё профессиональное…
— Люба… — покачал он головой с видом глубокой скорби и поджал губы.— Ты себя слышишь?.. Ты же женщина!.. Хозяйка!.. Берегиня домашнего очага!.. Это твоя сущность! А ты хочешь её передоверить чужой?
— Но я же беременна!
— И что дальше?.. Миллионы женщин рожают! Миллиарды! Мама меня носила под сердцем и вкалывала на заводе по две смены подряд! И дом сиял чистотой! Я помню: бельё хрустело от крахмала; скатерти белоснежные… Ни одной помощницы рядом не было! И стиралки автоматической тоже! Всё руками стирала!.. А у тебя? Робот-пылесос есть… посудомойка… стиральная машина… Только кнопку нажать осталось… И то тяжело?
— Саша… но у меня токсикоз! Меня тошнит от твоей полироли!
— Это не полироль виновата… Это лень твоя говорит за тебя… Беременность не болезнь!.. Не стоит изображать инвалида… Нужно больше двигаться!… Движение полезно для ребёнка!… Полы помоешь – кровь разгонишь!
Он снова вернул очки на нос и углубился в чтение книги – разговор был завершён однозначно.
Люба сидела молча напротив него и смотрела на его аккуратную лысеющую макушку с таким чувством раздражения, что ей хотелось взять том про Наполеона да опустить прямо сверху – со всей силы…
Наступила суббота – день Великой Уборки.
В доме Александра суббота никогда не считалась выходным днём – это был день священной битвы против пыли во всех её проявлениях.
Люба стояла на коленях в ванной комнате со старой зубной щёткой в руках – вычищала швы между плитками кафеля: Александр заявил утром, что они пожелтели. Она никакой желтизны не замечала – но спорить смысла не было: проще подчистить молча…
Александр тем временем обходил квартиру с белоснежным носовым платком наперевес – проверял верхушки шкафов…
Из спальни донёсся окрик:
— Люба!
Она медленно поднялась с коленей – спину пронзило болью – потащилась туда еле волоча ноги…
Александр стоял у комода с стаканом воды в руке – тем самым стаканом, который она оставила там утром после приёма витаминов…
— Что это такое?! – спросил он холодным голосом…
— Вода… Я пила таблетки…
— Почему без подставки?!
— Саша… ну просто вода же была… дно сухое…
— Сухое?! – Он поднял стакан вверх демонстративно: под ним остался едва различимый влажный след от конденсата.– Видишь?! Видишь?! Вода холодная → конденсат → физика за седьмой класс! Капли стекают вниз → попадают на дерево → дерево начинает гнить!
– Да ничего ему не будет от этой капельки воды!!! – впервые за долгое время голос Любы сорвался до крика…
Александр застыл как статуя; глаза сузились опасно…
