Я вынесла в зал последнее блюдо — большой чугунок с картошкой, поджаренной с грибами. Металл обжигал ладони. Стол в нашей трёхкомнатной квартире был заставлен до отказа: холодец, пара салатов, домашние котлеты, пирог. В духовке на кухне допекалась шарлотка. Родственники мужа уже расселись по местам. Надя, Ярина, Александр с Еленой и их двое детей — все ждали, когда я закончу накрывать и присоединюсь.
— Ой, Оксана, а где масло? — Надя покрутила вилкой у тарелки с селёдкой под шубой. — Совсем сухо.
Я молча пошла обратно на кухню и принесла масло. Когда вернулась, Александр уже налил себе рюмку водки и громко чокнулся с Дмитрием.
— Ну что ж, за семью! — провозгласил он. — И за то, что у Дмитрия жена — просто золото! Не то что моя лентяйка.
Он резко подтолкнул локтем Елену. Та вспыхнула и уставилась в тарелку. Мне стало неловко за неё, но я ничего не сказала. Как всегда.
Начали ужинать. Разговор шел привычно: обсуждали работу, знакомых и цены на бензин. Я отвечала только когда обращались напрямую; большую часть времени проводила между кухней и столом: то салат подать, то сметану принести или компот детям налить.
Когда все доели первое блюдо, я собрала посуду и понесла её мыть. Из гостиной отчётливо донёсся голос Нади — она говорила Ярине:
— Ну да, стол знатный… Только ведь не на её деньги всё это. На Дмитриевы куплено! А она? Три дня дома сидит да носки свои вяжет… Дармоедка настоящая.
Пластиковая тарелка выскользнула из моих пальцев и со звоном упала в раковину. В комнате повисло короткое молчание… А потом снова заговорили как ни в чём не бывало.
Я стояла у мойки и смотрела на свои руки с запахом лука и рыбы. Под ногтем указательного пальца виднелась царапина от чистки картошки; запястье ныло от тяжёлой сковороды знакомой тянущей болью.
