Я сунул руку во внутренний карман куртки.
— Ты что, пушку достаешь? — усмехнулся Ярослав, но в его взгляде промелькнула тревога.
Я вытащил телефон. Набрал номер и включил громкую связь.
— Алло, Богдан? — по залу разнесся четкий и деловой голос моего заместителя, без малейших помех.
— Да, Максим. Это по поводу соглашения с заводом «Металлист». По вопросу господина Романа.
Ярослав вздрогнул. Зубочистка выпала у него изо рта.
— Слушаю, Богдан. Вы просили подготовить отказ.
— Верно. Отправляй немедленно. Формулировка: «В связи с утратой доверия и некомпетентностью руководства». И внеси в черный список холдинга. Мы прекращаем с ними сотрудничество — навсегда.
— Принято. Уже отправляю.
Я завершил звонок и положил телефон рядом с тарелкой, на которой остались обглоданные остатки еды.
В зале повисла гнетущая тишина, плотная и вязкая, как цементный раствор. Было слышно только тяжелое дыхание Ярослава. Его лицо медленно менялось: сначала покраснело, затем побледнело до землистого оттенка.
Он узнал голос моего заместителя — ведь последние два месяца сам звонил ему почти ежедневно, выпрашивая встречу с «самим Богданом».
— Бо… Богдан? — прохрипел он едва слышно; голос сорвался на высокий тон.
— Именно так, — я спокойно смотрел ему прямо между глаз. — Владелец «Вектор Групп». Тот самый человек, чью собаку ты только что оскорбил вслух.
Анастасия переводила взгляд с мужа на меня. Похоже, она еще не осознала происходящее — до неё доходило медленно и туго, как до жирафа в тумане.
— Ярослав… ты чего? Это же Богдан! Крысеныш!
— Замолчи! — взревел он так громко, что столовые приборы задребезжали от звука его голоса.
Он резко вскочил со стула. Ноги подкосились под ним сразу же: споткнувшись о ножку стула, он пошатнулся и рухнул на одно колено, пытаясь ухватиться за скатерть. Та потянулась вниз вместе с бутылками дорогой «беленькой». Раздался звон разбитого стекла — резкий и оглушительный звук прозвучал как выстрел в пустоте зала.
— Богдан… Господи… — лепетал он дрожащим голосом, тщетно пытаясь подняться; движения напоминали ползание по полу. — Это недоразумение! Просто шутка! Женщина болтливая попалась! Мы же свои люди… земляки!
— Поднимись уже, Ярослав, — произнес я холодным тоном с явным отвращением. — Не унижай себя дальше этим жалким зрелищем.
