Мы ехали через весь Киев в стареньком, грохочущем «Рено», принадлежавшем Марии. За окном лил дождь, смывая с окон не только грязь, но и последние остатки надежды на то, что всё происходящее — просто кошмарный сон.
— Куда мы направляемся? — в который раз спросила я.
— К Максиму. Он раньше был следователем. Уволили за пьянку и чрезмерную принципиальность. Редкое сочетание, если подумать. Сейчас занимается частными расследованиями. Берёт немного, но работает честно.
Мы остановились у облупленного пятиэтажного дома в Харькове. В подъезде пахло котами и жареной картошкой. Максим не сразу открыл дверь. Когда она наконец распахнулась, перед нами возник человек-гигант: бородатый мужчина в растянутой тельняшке смотрел на нас исподлобья из-под густых бровей.
— Мария? — пророкотал он хриплым голосом. — Ты же говорила, что с прошлым покончено.
— Прошлое само пришло к нам, Максим. Нам нужна помощь. Это Оксана. Похоже, её мужа шантажируют… или он кого-то шантажирует сам. Там всё запутано — история с наследством.
Мы устроились на крошечной кухне среди кипы бумаг и переполненных пепельниц. Максим молча слушал рассказ, изредка хмыкая и подливая себе крепкий чай в потрёпанную кружку.
— Значит, некая «тётка»… — пробормотал он наконец, вертя в своих огромных руках записку из Чехова. — И план Б… А ты у нас сирота, Оксана?
— Полная сирота… Мама умерла, когда мне было десять лет, папа — пять лет назад… Квартира осталась от бабушки.
— А девичья фамилия у мамы какая была?
— Марченко.
Максим замер на месте; его взгляд стал острым и цепким.
— Марченко? Из тех самых Марченко? Что до революции половиной Ровно владели?
Я нервно рассмеялась:
— Да нет же! Мама работала библиотекарем! Мы еле сводили концы с концами! Какие ещё владельцы Ровно?
— Посмотрим… — пробурчал он и полез в груду бумаг на подоконнике, выудив оттуда планшет. — Давай проверим твоего Дмитрия… Фамилия полностью?
— Сидоренко Дмитрий Аркадьевич, 1982 года рождения.
Максим начал быстро стучать по экрану пальцами. Минуты тянулись бесконечно долго; я смотрела на трещину на потолке и думала о том, как сейчас Дмитрий сидит где-нибудь на совещании со своим латте и даже не подозревает о том, что я здесь копаюсь в его прошлом вместе с бывшим следователем из Харькова.
— Вот это да… — присвистнул Максим спустя некоторое время. — Такого человека не существует.
Я вскочила со стула так резко, что тот опрокинулся:
— Как это не существует?! Сидоренко Дмитрий Аркадьевич! 1982 года рождения!
Максим посмотрел на меня серьёзно:
— Такой человек действительно был… Но умер от воспаления лёгких в возрасте трёх лет согласно свидетельству о смерти из ЗАГСа города Полтава.
Он сделал паузу:
— Твой муж… Оксана… призрак.
Мир поплыл перед глазами; я пошатнулась бы сильнее, если бы Мария не подхватила меня под руку:
— Спокойно… держись… Значит так: паспорт фальшивый… Вопрос теперь: зачем?
Максим заговорил тихо:
— Потому что он охотник… А ты для него добыча… И эта твоя «тётка» может быть ключом к чему-то куда более серьёзному… Марченко… Надо будет покопаться в архивах…
Он повернулся к Марии:
— Налей ей чего покрепче… У нас впереди долгая ночь…
***
— Я не стану пить водку! — я оттолкнула протянутый стакан рукой. — Мне нужно домой! Дмитрий вернётся домой и…
Максим перебил жёстко:
— Он уже не вернётся… Если понял про записку – значит исчез или готовится реализовать свой «план Б». Возвращаться тебе сейчас нельзя – слишком опасно!
Я разрыдалась:
— Перестаньте меня пугать! Мы пять лет вместе! Он мне кофе по утрам приносил! Он лечил мою кошку!
Мария пожала плечами философски:
— Маньяки тоже бывают заботливыми хозяевами животных… Гитлер вот обожал овчарок…
Она посмотрела мне прямо в глаза:
— Оксана… включи голову наконец! У него фальшивый паспорт! Он врёт тебе про работу и семью – про всё вообще врёт! Он искал что-то у тебя дома!
Я вспомнила ночи: как Дмитрий ходил по квартире думая, что я сплю; простукивал стены будто искал проводку или место для полки…
Господи… какая же я была слепа!
Я вытерла слёзы рукавом:
— Хорошо… Что именно мы ищем?
Максим снова уткнулся взглядом в планшет:
— Связь между этим липовым Сидоренко и твоими родными… Ты говорила – отец умер пять лет назад? Было наследство?
Я кивнула:
— Только дача в Софиевской Борщаговке осталась… Полуразваленная халупа… Мы туда сто лет не ездили… Дмитрий всё хотел продать её – а я не позволяла: память ведь…
Максим прищурился задумчиво:
— Дача в Софиевской Борщаговке?.. А документы где хранятся?
Я ответила без колебаний:
— В сейфе дома…
Он поднял бровь вопросительно:
— Код знает?
Я вздохнула тяжело:
— Конечно знает… Там ведь лежат ещё его бумаги тоже…
