— Прекратите это немедленно! — прозвучал уверенный голос с задних рядов зала.
К сцене направлялась настоящая Полина. На ней было старое пальто, лицо без макияжа, а седые волосы не скрывали её возраста. За ней шёл Ярослав и двое сотрудников следственного комитета.
— Николай, спектакль окончен, — произнесла она, поднимаясь по ступеням. — Эта женщина — актриса из твоего театра. А я — твоя мать. И у меня есть результаты ДНК-анализа, сделанные сегодня утром.
***
Зал взорвался гулом. Журналисты бросились к сцене, вспышки камер ослепляли глаза. Николай застыл на месте, его лицо побелело от ужаса. Женщина рядом с ним попыталась незаметно уйти в сторону, но Ярослав преградил ей путь.
— Коваль, — один из следователей подошёл к Николаю. — Вы задержаны по подозрению в крупном мошенничестве, фальсификации официальных документов и незаконном удержании человека против его воли.
— Это ловушка! — выкрикнул Николай, вновь обретя дар речи. — Эта женщина аферистка! Охрана! Уберите их отсюда!
Но охранники отеля остались на местах: удостоверения следователей не оставили сомнений.
— Николай… — я подошла ближе и вложила ему в ладонь флешку. — Здесь записи твоих угроз из кабинета и копии документов по мосту. Ярослав успел их скачать из твоего облачного архива ночью.
— Ты… ты предала меня… — он смотрел на меня с такой злобой, что мне стало не по себе.
— Нет, Николай. Это ты предал нас всех десять лет назад ради денег и власти.
Его увели в наручниках под прицелом десятков объективов камер. Завтра об этом напишут все: «Золотой мальчик» Запорожья оказался обычным преступником.
На сцене остались мы трое: я, Полина и Ярослав. Полина взяла меня за руку; её ладонь была сухой и тёплой.
— Спасибо тебе, Наталья. Без тебя я бы так и осталась запертой в той палате навсегда.
— Что теперь будет с компанией? — спросила я у Ярослава. — Ведь там же деньги моего отца… и мои тоже…
— Будет судебное разбирательство. Часть активов вернётся государству, часть пойдёт на компенсации пострадавшим от его схемы. Но «Золотой Лев»… Полина как законная вдова имеет право на контрольный пакет акций.
— Мне он не нужен, — покачала головой Полина. — Всё, чего я хочу – чтобы в том доме снова расцвёл сад… А остальное пусть идёт на благотворительность – как я всегда мечтала.
***
Прошло шесть месяцев. Судебные процессы продолжались своим чередом. Николай получил двенадцать лет лишения свободы строгого режима. Он пытался подавать апелляции и даже угрожал моему отцу через третьих лиц – но компромат оказался бесполезным: Ярослав сумел уничтожить оригиналы во время обыска сейфа и заменить их пустыми папками.
Я стояла у крыльца того самого дома семьи Коваль – теперь уже восстановленного после пожара: стены вымыты до белизны, окна вставлены заново… А в саду Полина собственноручно высаживала кусты роз.
— Наталья, посмотри сюда… — она указала рукой на ярко-красный куст розы у дорожки.— Они прижились… несмотря на то что земля здесь была пропитана гарью…
— Жизнь всегда пробивается сквозь пепел… — ответила я с улыбкой.— Знаете… я развелась и вернула девичью фамилию… Такое чувство будто сбросила тяжёлую броню…
— Ты сильная женщина… Ты рискнула всем ради правды… Не каждый способен сделать такой выбор…
К нам подошёл Ярослав – выглядел он усталым после бессонных ночей подготовки документов для суда – но глаза светились спокойствием:
— Есть хорошие новости: фонд имени Полины официально зарегистрирован… Первая клиника для помощи жертвам домашнего насилия откроется уже через месяц – прямо в здании бывшего главного офиса Николая…
— Какая символика… — сказала я тихо и посмотрела вверх: сквозь облака пробивался закатный свет…
— Это не символика… это справедливость… Она может опоздать… но всегда возвращается домой… – прошептала Полина мне на ухо и обняла за плечи…
Я смотрела на цветущие розы перед домом и думала о том… сколько ещё таких страшных историй скрывается за фасадами роскошных особняков? Мы привыкли верить картинке из соцсетей – улыбающимся лицам успешных людей с крепкими рукопожатиями… Но за каждым большим состоянием нередко стоит большая тень…
И только нам решать – позволим ли мы этой тени поглотить нас или найдём силы включить свет…
Я взяла секатор со скамейки рядом со ступеньками крыльца: пора было обрезать сухие ветви розовых кустов – чтобы дать место новым бутонам…
Впереди была жизнь без лжи.
Без страха.
Без Николая.
А если бы вы знали правду…
Правду способную спасти одного невиновного…
Но ценой которой станет репутация вашей семьи…
Вы бы выбрали справедливость?
Или предпочли бы тихую жизнь?
Где проходит та грань,
за которой молчание становится соучастием?..
