Вам у нас понравится!
Леся стояла у окна, наблюдая за дождём. Капли стекали по стеклу, сплетаясь в извилистые дорожки, напоминавшие слёзы. Только она уже давно не плакала. Слёзы иссякли где-то между третьим и четвёртым годом их брака — тогда стало ясно, что сказка закончилась, а впереди осталась лишь серая рутина, наполненная раздражением и гнетущим молчанием.
— Опять картошку испортила, — раздался за спиной голос Дмитрия. Он даже не попробовал — просто бросил взгляд на сковородку и сразу вынес приговор.
Леся не обернулась. Она давно научилась не реагировать на подобные мелкие упрёки, которыми он осыпал её ежедневно. То картошка подгорела, то суп пересолен, то полотенце висит не так, то телевизор орёт слишком громко или она слишком тихо говорит с подругой по телефону. Всё было не так. Всё раздражало.
— Не нравится — приготовь сам, — спокойно отозвалась она, продолжая смотреть сквозь мокрое стекло.
— Я весь день вкалываю на работе! А ты даже ужин нормально сделать не можешь! — в его голосе зазвучали знакомые нотки недовольства.
Началось. Леся устало прикрыла веки. Эти сцены повторялись по одному и тому же шаблону: он начинал с придирки к мелочи, она отвечала резко или молчала, он повышал голос, она либо уходила в себя, либо отвечала ещё жёстче; потом он кричал о том, как устал от неё; в итоге она хватала сумку и ехала к матери.
Мама всегда встречала её с лёгким укором во взгляде: «Опять поссорились?» — спрашивала она и наливала чай. Леся кивала в ответ и чувствовала себя проигравшей. В их семье разводов никогда не было: бабушка с дедушкой прожили вместе полвека, родители — тридцать пять лет бок о бок. А у неё даже пяти лет совместной жизни не складывалось.
— Ты вообще меня слышишь? — Дмитрий подошёл ближе; до Леси донёсся привычный запах его одеколона вперемешку с табачным дымом.
— Слышу тебя прекрасно, — повернулась она к нему лицом. — Ты работаешь без устали. А я дома целыми днями ничего полезного не делаю. Всё как всегда.
— Не передёргивай! — вспыхнул он мгновенно. — Я просто хочу порядка в доме и нормальной еды на ужин! Это разве непосильное требование?
— А я хочу слышать «спасибо» хотя бы иногда вместо постоянных замечаний! — внутри Леси вспыхнула привычная злость. — Хочу чувствовать интерес к себе и своим делам! А ты только жалуешься на свои проблемы!
— Да ты же ничем интересным не занимаешься! Целыми днями дома сидишь! — резко бросил Дмитрий.
Леся работала из дома маркетологом удалённо – но для него это никогда не считалось настоящей работой: настоящая работа – это офисное кресло и совещания в костюме при галстуке. То ли дело он сам… Её доход почти сравнялся с его зарплатой – но именно это злило его ещё больше: ведь она зарабатывала без усилий – прямо из гостиной.
— Знаешь что… — Леся схватила телефон и сумку со стула рядом с дверью. — Поеду к маме. Поговорим позже – когда остынешь немного.
— Конечно! Вот так всегда! Только что-то случится – сразу бежишь к мамочке! Ты вообще взрослая женщина или до сих пор мамина дочка? – усмехнулся Дмитрий с издёвкой.
Эти слова ранили сильнее обычного – потому что были близки к правде. Леся действительно каждый раз убегала туда при первом признаке надвигающейся бури: родительская квартира казалась ей убежищем от всего мира; там можно было снова почувствовать себя ребёнком под защитой взрослых плечей.
Но ничего по-настоящему там не решалось: день-два тишины – потом звонок от Дмитрия с извинениями… И она возвращалась обратно домой: потому что так надо; потому что они семья; потому что нельзя расходиться после каждой размолвки.
— Я ухожу… — повторила Леся твёрдо и направилась к выходу.
— Иди-иди! Может хоть там тебя кто-то оценит наконец! – выкрикнул ей вслед Дмитрий напоследок.
Дверь захлопнулась за её спиной глухо отрезав всё остальное сказанное им вслух или про себя прощально-язвительно… Леся медленно спустилась по лестнице (лифт опять был неисправен) и вышла на улицу под усилившийся дождь… Холодные капли стекали по щекам словно смывая остатки этого дня… этой жизни… которая свернула куда-то совсем не туда…
